Россия все белей и пушистей. А ее дискредитируют

Многие зарубежные политологи, в первую очередь российские, конечно, продолжают комментировать тему, которая у нас в силу нашей электоральной горячки замечена практически не была.

А именно сенсационно миролюбивое выступление Владимира Путина перед российскими послами, состоявшееся на прошлой неделе, и новые акценты российской внешней политики (в том числе и по отношению к ближайшим соседям), прозвучавшие в нём.

Казалось бы, что в этом выступлении столь неординарного? Что необычно в призыве поставить внешнюю политику на службу рядовому гражданину страны? Или в утверждении, что «эффективное международное сотрудничество может и должно работать на развитие научно-технической, образовательной и культурной политики, должно служить расширению гуманитарных контактов, упрощению режимов взаимных поездок граждан». Или в задаче принимать активное участие в формировании нового демократического миропорядка, развивая для этого партнёрские, взаимовыгодные отношения со всеми странами и в первую очередь с ближайшими соседями. Вполне нормальное, реалистичное, миролюбивое напутствие главы демократического государства послам.

Но вся заковыка в том, что ранее подобная миролюбивая тональность была не очень свойственна российским руководителям (то, что говорили по внешнеполитическим вопросам некоторые российские депутаты или мэры, и вспоминать не хочется). Слова о партнерстве звучали реже, чем слова о национальных интересах и утверждении позиций России в мире. А теперь сенсационный совет Владимира Путина послам "не увлекаться сентенциями" о единоличном лидерстве России на постсоветском пространстве Туркменистан.ру уже перевёл с дипломатического языка как «по сути приказ президента своим дипломатам в странах СНГ отказаться от имперских политических амбиций и замашек и заняться, в условиях жесткой международной конкуренции, нормальной работой по обретению Россией своего места в новых реалиях, когда ее авторитет и привлекательность обусловлены прежде всего экономическими категориями – инвестиционными возможностями, перспективностью совместных бизнес-проектов, эффективностью менеджмента и т.д.». Вывод достаточно смелый, но его разделяет не только данное издание. Тем более, что касательно СНГ, которое отныне становиться главным приоритетным направлением работы российского внешнеполитического ведомства, Владимир Путин дал и такой наказ: «Нужно придавать отношениям государств СНГ с Россией максимально привлекательный характер не только для нас, но и для них». Как бы ничего особенного, если бы это говорил лидер какой-нибудь другой страны (да хоть и Украины). Но если сравнить этот тезис Путина с подписанной им же на заре своего президентства «Концепцией внешней политики Российской Федерации», где сказано, что «практические отношения с каждым из них [государствами СНГ] необходимо строить с учетом встречной открытости для сотрудничества, готовности должным образом учитывать интересы Российской Федерации», то, действительно, можно предположить, что Россия начала избавляться от имперских амбиций.

Это предположение усиливается, если проследить и динамику изменения отношения российского руководства к Европе: от полного неприятия вступления в ЕС и НАТО бывших подсоветских стран и конфликта вокруг Калининградского эксклава до констатации: «Очередная волна расширения ЕС и НАТО создала на континенте новую геополитическую ситуацию, и теперь нужно не столько адаптироваться к ней, сколько, во-первых, минимизировать потенциальные риски и ущерб для безопасности экономических интересов России, а во-вторых, найти здесь свои преимущества и на деле их обернуть в свою пользу. И здесь нет другого пути, кроме наращивания равноправного сотрудничества с Европейским союзом и с Организацией Североатлантического договора». А калининградцы будут ездить через Литву по железной дороге в чуть ли не опломбированных вагонах, льготно (по ценам железнодорожных перевозок) летать в Россию самолётами и плавать вдоль берегов «новоевропейских» стран Балтии паромом. (Владимир Путин поручил развивать паромную переправу между Санкт-Петербургом и Калининградом руководству Северо-Западного федерального округа на следующий день после выступления перед послами.)

Подобные миролюбивые мессиджи с заверениями о готовности развивать партнёрские отношения получили и другие приоритеты российской внешней политики: США, страны Азиатско-тихоокеанского региона. Побеспокоится, наверное стоит только «там, где в прошлом нами были вложены немалые ресурсы, например, в Центральной и Восточной Европе, на Ближнем Востоке, на Африканском континенте, в Латинской Америке». Констатация Путиным необходимости относительно этих регионов «расширять горизонты российской внешней политики, искать новые возможности для сотрудничества, но при этом не забывать о сохранении и развитии позиций» может вылиться и в выставление счетов по старым, ещё советским, долгам. Но это дело более отдалённого будущего.

В целом же мягкость выступления Владимира Путина была воспринята многими наблюдателями как давно и с упованием ожидаемое осознание Россией своего потенциала и своего настоящего места в современных геополитических раскладах. Поэтому появились прогнозы о том, что Россия окончательно оказывается от брежневской доктрины «ограниченного суверенитета» и перестанет оказывать политическое и экономическое давление на соседей. (И даже прогнозы того, что Россия готова поделиться лидерством в СНГ с Украиной, ведь кто бы из Викторов не стал украинским президентом, он не будет персоной нон-грата на Западе. Следовательно, у страны будет больше свободы маневра и возможностей получения новых викторий). Хотя правильней было бы говорить о наступлении времени более изощрённых методов такого давления. Методов, благодаря которым России уже удалось превратить из химер в реальные и признанные международные структуры Шанхайскую организацию сотрудничества и Организацию договора о коллективной безопасности. Методов, благодаря которым России уже удалось твердо поставить на путь возвращения в зону своего влияния Узбекистан, считавшийся главным оплотом США в российском «подбрюшье» – Центральной Азии, но недавно получивший изрядную взбучку от Штатов за нарушение прав человека. Наконец, методов, благодаря которым России удалось «развернуть» нефтепровод «Одесса-Броды». (У Путина всё это прозвучало в таких словах по отношению к государствам СНГ: «За последние годы здесь удалось развернуть политику в сторону реальных интересов страны и наших людей».) Ведь первоочередное задание, поставленное Путиным дипкорпусу в отношении Содружества, осталось прежним: «Всеми средствами поддерживать интеграционные процессы, которые идут в межрегиональных объединениях» (Речь в первую очередь шла о таких структурах, как полумертвое уже ЕврАзЭС и рождаемое в муках Единое экономическое пространство).

В этом плане симптоматична реакция российской прессы на выступление президента перед послами. Она уделила очень мало внимания показательному отказу России от мессианства, а сконцентрировалась на другой поднятой Путиным проблеме: «Представления о России, существующие в странах вашего пребывания, часто далеки от реальности. Нередки и спланированные кампании по дискредитации нашей страны, вред от которых очевиден и для государства, и для отечественного бизнеса. Ваши рекомендации необходимы для отладки потока адресной объективной информации о России, учитывающие специфику общественного мнения в каждой стране. Посольства и другие зарубежные представительства должны принять активное участие в формировании непредвзятого благоприятного представления о внутренней и внешней политике Российской Федерации, о ее истории, о ее культуре, о сегодняшнем развитии. С таких позиций нужно подойти и к подготовке мероприятий, связанных с предстоящим празднованием шестидесятилетия победы в Великой Отечественной войне» (Интересно, на чем будет сконцентрирован PR по последнему тезису: на лишениях и страданиях народов СССР во время войны или на победоносности российского оружия). Эту тему журналисты и политологи развивали несколько дней, приводя то высказывание швейцарского посла о том, что он очень удивился, увидев Россию не такой ужасной, как рисовала пресса у него на родине, то следом за Дмитрием Рогозиным советуя российским послам брать пример с американского посла в России Алексадра Вершбоу, который «пользуется любой возможностью, чтобы попасть на российское радио, телевидение, в печатные СМИ, где он открыто разъясняет американскую позицию». Хотя уже в день президентского выступления перед послами в эфире оппозиционной радиостанции «Эхо Москвы» политологи Георгий Сатаров (президент фонда «Индем») и Евгений Ясин (научный руководитель Высшей школы экономики) констатировали зависимость имиджа России от внутренних процессов и необходимость хотя бы не повторять «дел ЮКОСа», чтобы его не ухудшать.

Из-за такого профессионального внимания к проблемам имиджа родной страны меньше газетной площади досталось другому наказу президента: «Российская дипломатия как никогда прежде должна сегодня помогать решению общенациональных задач. В их числе повышение конкурентоспособности нашей экономики, кардинальное увеличение ВВП, интеграция России в мировую хозяйственную систему. Отсюда – исключительное значение экономической составляющей работы загранучреждений. И приоритеты здесь: защита национальных экономических интересов, повышение инвестиционной привлекательности России, противодействие дискриминации на внешних рынках». В этом контексте возникает вопрос: как следует интерпретировать высказывание Путина о большом значении «инициативной, самостоятельной роли посольств». Это был наказ работать столь же активно и инициативно, как работает в Украине Виктор Черномырдин, или же наказ и столь активным послам ещё больше активизироваться. В любом случае Виктор Степанович, который единственный из послов на общем заседании занимал место в президиуме, а потом (на закрытых заседаниях) по просочившимся в СМИ крупицам информации не только констатировал, что «Украина – непростой партнёр» но и «очень много говорил о том, как важно, особенно в нынешний год президентских выборов на Украине, установить еще более тесные контакты и прочные связи с этой соседней страной» («ГОЛОС РОССИИ» 12/07/2004), явно займет важное место в наступающей (или уже наступившей) в Украине «викторианской» эпохе.
Источник: Главред

Дискомфортная среда

Главный редактор «Нового Калининграда» Алексей Милованов о том, чего не хватает Калининграду, чтобы стать удобным для жизни городом.