В воскресенье, 20 сентября, в Калининградской области завершился Единый день голосования (так как он был трехдневным, можно называть его Триединым). Жители региона выбирали депутатов Госдумы, регионального Заксобрания, а также горсовета Калининграда и нескольких окружных советов. «Новый Калининград» традиционно следил за тем, как проходили выборы, и поучаствовал в выездном голосовании на двух избирательных участках. О том, как комиссии ходили по домам в микрорайоне Восточном и почему не смогли проголосовать все желающие пациенты больницы № 2 на улице Чапаева, читайте в нашем репортаже.
О том, что редакция намерена поучаствовать в надомном голосовании, «Новый Калининград» заранее уведомил региональный избирком. В пятницу нам сообщили, что нас ждут на улице Флотской, где сразу три участка разместились на территории школы № 57. Судя по всему, все комиссии тут образцовые, потому что вряд ли журналистов послали бы туда, где есть проблемы. И действительно, большая часть сотрудников (в том числе председатель) нашей комиссии были молодые и активные, а помещение, в которое их посадили, — чистым и хорошо оборудованным.
Заявок на надомное голосование тут было немного (всего четыре), и председатель сразу предупредила, что в одной квартире прессу видеть не желают. Мы смиренно согласились с условиями, прошли регистрацию и двинулись по адресам. Итак, нам предстояло посетить три квартиры, в которых живут пенсионерки, не сумевшие самостоятельно добраться до избирательной урны. Ведь, как гласит народная мудрость, если избиратель не идет к урне, то она сама доберется до избирателя.
В первой квартире пахло пельменями. Как оказалось, хозяйка, седая, но очень бойкая бабушка, наварила их на всю комиссию.
«А вы чего это, не покушаете даже?» — спросила она, на ходу вставляя челюсть.
Было заметно, что часть членов УИКа готова была согласиться на предложение (время-то обеденное), но все-таки женщины закрутили головами.
«Вы же не одни у нас. Паспорт далеко? Давайте его сюда, пожалуйста. И поищите, где удобнее заявление заполнить», — предложила старшая.
Бабушка, пользуясь заминкой, рассказала, сколько денег она на прошлой неделе оставила в аптеке, показала выловленный из почтового ящика портрет своего кандидата и попросила отыскать его в бюллетене. Правда, бюллетеней к ее ужасу оказалось пять (два — для выборов в Госдуму, ещё два — для Заксобрания, и пятый — для выборов в калининградский Горсовет).
«Давайте я вам лучше свою биографию расскажу», — предложила бабушка и, не дожидаясь ответа, рассказала, как они с мужем ехали в Калининград из Казахстана и как обосновались на новом месте.
Как только в рассказе появилась удобная пауза, бабушке вновь протянули бюллетени. Прочитать в них она ничего не смогла. «Одним-то глазом я хорошо вижу — операцию 12 лет сделала еще в Казахстане, а вот второй плоховат», — призналась она.
«Найди мне этого, Морозова Олега», — попросила пенсионерка, сжимая в кулаке листовку с портретом Евгения Морозова. Стесняясь прессы, сотрудница УИКа решила зачитать весь список, но, услышав нужную фамилию, бабушка прервала ее и спросила, где поставить крестик. Дальше все пошло по той же схеме — галочки были расставлены напротив «Единой России» и ее представителей.
Когда бюллетени были отправлены в переносную урну, бабушка вновь пригласила отобедать пельменями, которые тем временем продолжали кипеть на плите и развариваться в нечто бесформенное. Услышав отказ, она рассказала, как ее недавно попытались развести мошенники, которые даже грозили упечь ее в тюрьму.
«А я им говорю, что в тюрьме от меня толку не будет. Нога поломанная — в ней уже три железяки стоят, руки обе тоже поломанные, а глаза не видят», — со смехом рассказала она.
Во второй квартире нас встретила сурового вида женщина в халате. В прошлый раз, как рассказали члены комиссии, она им заявила, что голосовать не станет, пока ей не отрегулируют пластиковые окна. Окна, к слову, к выборам были отремонтированы по заявке, и настроение у избирательницы было получше.
Тут прошло быстрее, несмотря на то, что избирательница демонстративно ушла в другую комнату «соблюдать тайну голосования». Однако уже после того, как бюллетени оказались в урне, женщина рассказала жуткую историю про своего покойного мужа. По ее словам, онкобольной супруг попал в одну из больниц Калининграда, где ему не только не оказали помощи, но и решили не стелить белье. Наутро жена нашла его лежащим на дерматиновой койке в холодной палате.
«Мне не передать, какое там было отношение. Ему бы лежать в реанимации под капельницами, а ему ничего не сделали!» — рассказывала, рыдая, женщина.
Комиссия поначалу крепилась, а потом тоже разрыдалась почти в полном составе. Не плакала только самая старшая сотрудница УИКа, которая позже рассказала, как больше десяти лет ухаживала за тяжелобольным мужем. Собственно, лишь она и смогла подобрать слова, чтобы успокоить избирательницу.
В третьей квартире все прошло без слез и долгих биографических отсылок. Пенсионерка ничего таить не стала, объявив, что по всем пунктам отдает свой голос единороссам. Растянулся лишь сам процесс отправки бюллетеней в урну. Избирательница решила, что засовывать в пластиковую щель всю пачку бездушно, поэтому бюллетени она отправляла по отдельности, сопровождая персональным пожеланием.
«В добрый путь! — приговаривала она. — С Богом! Чтобы все у нас было спокойно! Всё будет хорошо!»
Наша слежка за надомным голосованием продолжилась в воскресенье. На участке № 333, расположившемся в стенах Музыкального театра, мы договорились с председателем, не предупреждая его руководство. Он в свою очередь пояснил, что по квартирам, скорее всего, мы ходить не будем, так как все желающие отголосовали еще в пятницу. Зато на 20 сентября был отложен выезд в больницу № 2 на улице Чапаева.
Комиссия из трех человек, подкрепившись в театральном буфете, направилась в больницу на авто, а нам в машине места не хватило. Пешком от театра до больницы рукой подать, поэтому мы оказались на месте даже раньше членов УИКа.
Комиссия на этом участке работает не первый год. В их телефонных архивах сохранились даже фотографии с ковидных времен, когда экипировали сотрудников халатами, шапочками и респираторами. В этот раз из экипировки были только бахилы, выданные вахтером больницы.
Оборудовали передвижной участок на первом этаже, и дежурная медсестра принялась вызывать пациентов из хирургии, гастроэнтерологии и прочих отделений. Смущали лишь две вещи: висевший над столом для голосования портрет Андрея Козлова от «Единой России» и желтый от многочисленных протечек потолок.
«Может, уберем?» — предложил я комиссии.
«Вообще надо бы», — проговорил один из сотрудников УИКа, поглядывая на женщину в белом халате.
«Ну, не я это вешала, не мне и снимать», — отчеканила она. Но когда ее предупредили о последствиях, портрет Козлова был снят вместе с кусочками штукатурки, прихваченными скотчем.
Первый же пациент не нашел себя в списках. Оказалось, что больница собирала заявления 15 сентября, и все, кто поступил позже, в списки не попали. Отделение гастроэнтерологии также чуть ли не в полном составе проголосовать не смогло. У приболевших избирателей просто не оказалось при себе паспортов — они забыли их дома. Зато дальше пошло быстрее: кто-то заполнял бюллетени за столом на всеобщем обозрении, а кто-то выходил подумать в коридор. Окружающих о своем выборе ни те, ни другие не извещали.
Минут через пять на лифте спустились две женщины, добавившие избирательному процессу огня. Как оказалось, одна из них ранее сама была сотрудницей УИКа, и ей не понравилось, что заполнение анкет и вызов пациентов проходили очень медленно.
«Вы читать-то умеете? — выкрикнула она со своей скамейки, когда член комиссии смог лишь с третьей попытки прочитать фамилию пациента. — Черте что! Где вас понабрали? И дайте мне уже бюллетени мои».
«Опытная» избирательница, получив свои бюллетени, пошла к подруге, чтобы обсудить, кого выбрать. Это, судя по всему, никого не смутило, потому что в помещении стало намного тише. Правда, как только галочки были расставлены, снова поднялся шум.
«Вы же проголосовали уже, поднимайтесь в палату!» — предложили ей.
«Да, не фоните уже», — буркнул кто-то из очереди.
«Не могу я одна. Жду подругу! У нее клаустрофобия, она не может одна на лифте ехать! — шумела „опытная“. — Дайте ей бюллетени!»
Пошептавшись, члены УИКа решили нарушить очередность. И в больнице снова стало тихо как в больнице. Одним из последних реализовали свои избирательные права пенсионер в инвалидной коляске и бывший сотрудник мэрии Калининграда. На этом импровизированный участок закончил свою работу, и голосование продолжилось в одной из женских палат, куда нас не пустили.
Пусть не все заявки были отработаны, но надомные выборы-2026 на этом для нас закончились. Пациенты отправились по палатам, а мы по домам, оставив потолок больницы № 2 грустно желтеть и ждать ремонта от новоизбранной партии власти.
Текст: Иван Марков, фото: Юлия Власова /«Новый Калининград»
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026