Переходит ли количество в качество, или занимательная арифметика системы образования

Все новости по теме: Реформа образования
Министерство образования Калининградской области в очередной раз определило лучшие школы, которые могут рассчитывать на дополнительные деньги из Фонда стимулирования качества образования. В их числе вновь оказались лицеи и гимназии, которые попадают на вершину рейтинга не первый год. Министерство образования  утверждает, что благодаря рейтингу видно, что и обыкновенные школы показывают лучший результатПоказатели, на основе которых и отбираются лучшие школы, проанализировал кандидат исторических наук, директор общественной организации «Молодёжь за свободу слова», член наблюдательного совета областного «Института развития образования» Илья Дементьев.

На днях сайт министерства образования Калининградской области сообщил о том, что определены получатели средств регионального фонда стимулирования качества образования на следующий учебный год. Все школы были, как пишут на сайте, «отрейтингованы». Первые 30 в каждой номинации (на начальной, основной и старшей ступенях) получат деньги из общего фонда размером в 100 млн рублей в дополнение к финансам, которые выделяются по нормативу. Остальные — не получат.

Конечно, все, кто хоть как-то причастен к системе образования, бросились искать знакомых в рейтинге. Известно, что результаты конкурсов такого рода всегда удовлетворяют победителей, а проигравших — никогда. Последние легко находят многочисленные поводы усомниться в справедливости рейтинга. Верный способ разобраться в вопросе — обратиться к документу, который называется «Показатели качества образования в рамках проведения отбора муниципальных общеобразовательных учреждений, расположенных на территории Калининградской области, для предоставления средств фонда стимулирования качества образования». Рейтинг составляется так: школы отчитываются по показателям, которые суммируются по определённой формуле. Чем больше составляют «хорошие» показатели (к примеру, число учеников, победивших в олимпиадах), тем выше получается и место в рейтинге; с «плохими» дело обстоит обратным образом: чем меньше (например, количество учащихся, состоящих на учёте в полиции), тем лучше. Арифметика тут сложная: принцип построения рейтинга состоит в убывании «хороших» и возрастании «плохих» показателей, поэтому первое место займёт школа с наименьшим числом баллов. Учитывается многое: результаты обучения, внеучебные достижения, уровень социализации и т. д.

Нет рейтингов без недостатков. Но не должно быть рейтингов без достоинств. Мне кажется, это как раз тот случай. Вот несколько очевидных дефектов действующей системы оценки качества образования в Калининградской области.

Первое: порочна сама практика измерения качества количеством. Подмена одного другим всегда создаёт неадекватную картину. Например: «доля обучающихся в системе дополнительного образования на базе образовательного учреждения» (считается в процентах от общего числа учащихся). Записано в школьные кружки 100% учеников, этот показатель будет 100%. Что они там делают — числятся или достигают вершин — никакой количественный показатель не учтёт. Может быть, там гениальный учитель в буквальном смысле творит чудеса (как, например, Борис Иосифович Бейненсон в театральном классе лицея № 49 принимает заурядных, вроде бы, детей, а выпускает целыми плеядами звёзд российского театра и кино). А может быть, бездарный педагог по замусоленным бумажкам проводит в тысячный раз никому не интересные опыты. Считаться будет одинаково. Но количество никогда не отражает никакого иного качества, кроме высокого качества документооборота: разумеется, изготовить правдоподобные списки занимающихся в кружке — тоже задача, требующая немалого профессионализма.

Или «количество ученико-часов занятий, проведенных в дистанционной форме». Такой показатель отражает масштабы развития дистанционного образования, но к качеству не имеет ни малейшего отношения. Проведённый с толком «ученико-час» будет учтён точно так же, как бестолковый.

Есть и другие красноречивые примеры абсурдности критериев. Возьмём показатель «Доля обучающихся, охваченных горячим питанием». Что это значит? Складываются списки тех, кто в соответствии с уровнем семейного достатка питается бесплатно, и тех, кому родители покупают школьные обеды. Отвлечёмся от разных хитростей, которые придумывают руководители школ, чтобы в мае (отчётный месяц) выполнить «норматив» (например, в одной школе в своё время практиковалась покупка обедов за счёт директора — эта вполне легальная операция позволяла при относительно небольших затратах получить нужные показатели). Вдумаемся в сам смысл монструозного бюрократического понятия «охват обучающихся питанием». Это что — трезвая оценка реального употребления детьми вкусной и здоровой пищи? Конечно, нет. Никто не считает выброшенные каши и вылитые супы. Безликие отчётные цифры не в состоянии описать то, что в действительности было съедено. Несколько лет назад группа наших школьников вернулась из Швеции в полном потрясении: там для всех — учеников, учителей, гостей школы — в столовой действовал на постоянной основе «шведский стол». Из экологически безупречных, насколько это возможно в Скандинавии, продуктов. Заходи и ешь бесплатно. Конечно, Швеция — богатое государство, которое может себе позволить такую роскошь. Наше богатство — в другом: в бесконечной изобретательности составителей отчётов о количественных показателях, которыми мы подменяем информацию о реальном качестве получаемых детьми в школе благ.

shkola_4.jpgВторое: в некоторых показателях заложены объективные противоречия с экономической логикой развития школы. Простой пример такого показателя — количество детей, обучающихся в первую смену, в отношении к общему числу учащихся. В его основе лежит неплохая идея: чем больше учится в школе детей по утрам, тем лучше. Но если вдуматься, всё не так просто. Предположим, школа рассчитана на триста учеников. Если в неё ходит триста, можно всех запустить в одну смену — это будет 100%, наивысший показатель. Теперь представим себе, что в школу ходит сто человек — допустим, она не пользуется спросом у родителей. Тогда тоже получается 100% — всех обучаем в первую смену и радуемся наивысшему показателю. А теперь допустим, что школа пользуется бешеным успехом — в неё ходит шестьсот человек. Тогда этот показатель вожделенной первой смены составит 50%: такая школа быстро проиграет тем, в которые родители боятся пускать своих детей. Парадоксальный результат применения этого показателя: чем больше желающих идти в школу, тем хуже будет оцениваться качество её работы.

Третье: есть показатели, которые несправедливы в социальном отношении. Например, «доля обучающихся в ОУ, снятых в течение отчетного учебного года с учета в милиции, от числа состоящих на учете» (забавно, что в показателях фигурирует милиция, а формулах расчёта — полиция). Наша печальная действительность такова, что в некоторых школах (например, на окраинах областного центра) этих самых «обучающихся, состоящих на учёте», будет по определению больше, чем в школах респектабельных микрорайонов. Однако является ли признаком недостатка качества образования в школе то, что в ней собрали всех сорвиголов? Убеждён, что и этот показатель ничего нам не говорит о качестве. Он свидетельствует о двух вещах: во-первых, о качестве регистрации «трудных» подростков органами внутренних дел (на это школа не может влиять); во-вторых, о том, что школа продолжает работать, несмотря на все проблемы и невыгодность подобной статистики, с «трудными» подростками. Я с содроганием воображаю, как бы по этим показателям оценивали качество работы хрестоматийной колонии Антона Семёновича Макаренко. Да, в школе учатся те, кто стоит на учёте и не снимается с него в одночасье. Но как оценить, что на самом деле происходит в ней: работают по-макаренковски и по-стахановски или махнули рукой на своих подопечных? Цифры из полиции уж точно ничего здесь не откроют. По мне, так вообще хорошо, что эти «трудные» ходят в школу, а не проводят это время в колонии со всеми вытекающими из этого последствиями для их профориентации.

Четвёртое: даже объективные, на первый взгляд, показатели качества (результаты ЕГЭ или победы школьников в конкурсах) на самом деле таковыми не являются. Нюансов масса. Скажем, победа в олимпиаде отражает не столько объективно высокий уровень подготовленности победителя, сколько уровень, высокий относительно других. Мне довелось два года состоять в жюри регионального этапа олимпиады по одному предмету. В первый год бесспорным победителем стал ученик Школы-интерната лицея-интерната, который чуть не на сто баллов превысил результаты серебряного призёра. Там были действительно энциклопедические познания и умение грамотно донести их до комиссии, читавшей конкурсную работу. Этот ученик затем поступил в престижный столичный вуз, составив по праву гордость и своей школы, и Калининграда, и всей области. На следующий год работы были заметно слабее — победителей вообще с трудом удалось выявить. Объективно два победителя разных лет, конечно, отражали разные уровни подготовленности. Но всё же в системе показателей качества они были учтены одинаково.

ege.jpgРезультаты ЕГЭ — любимый реформаторами образования и якобы объективный показатель степени обученности ребёнка. Отчасти это действительно так: система оценки здесь, в самом деле, ближе к объективной, чем многие другие. Но только вот чьи заслуги этот показатель фиксирует? Школы? А может быть, репетитора (и тогда это показатель платёжеспособности нанявших его родителей)? А может быть, самого талантливого ребёнка вопреки усилиям бездарного педагога? Вспоминается такой случай: талантливый учитель из сельской школы бесплатно занимался с девочкой из школы в райцентре, потому что её учительница была, скажем так, недостаточно компетентна. Как вы думаете, какому учителю были записаны баллы в стимулирующую часть фонда оплаты труда и какой школе удалось повысить место в рейтинге, когда девочка по этому предмету заняла призовое место в областной олимпиаде?..

Наконец, есть показатели, которые опираются на категории, с трудом поддающиеся формализации. Я всегда испытываю дрожь, когда слышу слова «духовно-нравственное воспитание». Моё глубокое убеждение состоит в том, что никакой отдельной дисциплины, отвечающей за духовность и нравственность, в школе быть не может: если учитель в повседневной жизни и профессиональной деятельности руководствуется нравственными принципами, готов свои принципы защищать, подаёт пример нравственного поведения, то это и есть самое натуральное духовно-нравственное воспитание. Другого способа передавать нравственность нет — она как вирус: один человек заражает другого так, что последний уже не может себя вести безнравственно без печальных последствий для своей совести. Изучал он при этом литературу или географию или вовсе столкнулся с учителем на перемене — не важно. И на уроках математики можно воспитывать элементарные нравственные качества, и на основах православной культуры их можно загубить. Для меня очевидно, что дело не в кружках и не в дисциплинах, однако система показателей предписывает учитывать со всей жёсткостью «долю обучающихся, изучающих духовно-нравственные дисциплины сверх федерального компонента образовательного стандарта», а также «долю обучающихся в кружках, клубах и других объединениях духовно-нравственного цикла». Равнодушный подсчёт «изучивших духовность и нравственность сверх компонента» — наилучший способ приучить сначала учителей, а потом родителей и школьников к формализму и лицемерию. Потому что нравственность не изучают, она лелеется или попирается в процессе всей школьной жизни.

Берусь утверждать, что ни один (!) из показателей нашей региональной системы оценки качества образования в действительности качество работы конкретной школы не отражает. Более того, эти показатели противоречат большинству современных инициатив, связанных с модернизацией образования. Например, национальной образовательной инициативы «Наша новая школа», которая предполагает, что «важнейшими качествами личности становятся инициативность, способность творчески мыслить и находить нестандартные решения». Что из этого отразилось в наших унылых показателях качества — инициативность числиться в кружке на базе школы?

Эти показатели противоречат принципам новых федеральных государственных образовательных стандартов. Вот как рисуется там «портрет выпускника» старшей школы: «любящий свой край и свою Родину (…); осознающий и принимающий традиционные ценности семьи, российского гражданского общества, многонационального российского народа, человечества, осознающий свою сопричастность судьбе Отечества; креативный и критически мыслящий, активно и целенаправленно познающий мир; (…) социально активный, уважающий закон и правопорядок (…); уважающий мнение других людей (…); осознанно выполняющий и пропагандирующий правила здорового, безопасного и экологически целесообразного образа жизни» и т. п.

shkolnik_komp1.jpgЧто из этого мы измерим действующей системой показателей? Критичность мысли и креативность посетителей «кружков, клубов и других объединений духовно-нравственного цикла»? Осознанную пропаганду здорового образа жизни во время «охвата» ненавистным горячим питанием? Ведение диалога с сотрудниками полиции при постановке на учёт? Требования к выпускнику, заложенные в стандарте, не имеют, по большому счёту, отношения к требованиям, сформулированным в нашей системе оценки качества образования.

Как же оценивать качество, чтобы это было приемлемо для общества и в то же время отвечало духу времени? Об этом нельзя сказать в двух словах. Но совершенно ясной представляется ещё одна вещь. Ключевые проблемы нашей системы образования — хронический дефицит пространств для публичного обсуждения профессиональным сообществом управленческих решений, а также недостаток механизмов обратной связи с властью. Почему так происходит? Учителя устали от отчётов, боятся высказаться, потеряли веру в здравый смысл начальства? Всё так. Но на власти рассчитывать давно не приходится. Им по определению удобно считать бесконечные списки безликих учащихся, «охваченных» горячим питанием и духовно-нравственными дисциплинами. Но ведь будущее, если оно у нашей страны есть, зависит совсем от других качеств. Увы, учительское сообщество утратило всякую корпоративность, чему, кстати, немало способствовала инспирированная властью жёсткая конкуренция школ. Профсоюзов, по существу, нет; профессиональные ассоциации создаются обычно сверху и обречены на быструю кончину. Никто уже не высказывается публично о неадекватности системы показателей качества образования. А жаль — ведь только в этом году на кону сто миллионов, не считая безумных административных, финансовых и временных издержек на отчётность, которую сдают калининградские школы. Страшно даже представить себе, насколько можно было бы выиграть в качестве образования за счёт этих издержек!

Не будем питать иллюзий: пока профессионалы не научатся проявлять элементарную солидарность в отстаивании своей позиции, неумолимая логика бюрократического учёта «долей обучающихся» будет безраздельно господствовать в нашей новой школе.

Текст — Илья Дементьев, фото — из архива «Нового Калининграда.Ru» 

Комментарии к новости

Не вписались в поворот

Заместитель главного редактора «Нового Калининграда» Вадим Хлебников о том, почему закрылись «Новые колеса».