Перелистывая подшивки «Калининградской правды», «Маяка» и «Проспекта Мира», в традиционном дайджесте продолжаем вспоминать, чем жила Калининградская область 35 лет назад. На очереди — вторая неделя января 1991 года.
Праздники закончились, начались будни с их вечными проблемами и заботами. Большое внимание в те дни уделялось гуманитарной помощи, что шла в Калининградскую область из Европы.
Например, «Маяк» в материале «В активе милосердия» сообщал, что в первый же рабочий день нового года с борта плавбазы «Балтийская слава» сгружали контейнеры с подарками жителей немецкого города Бремерхафен.
«Около трех тысяч посылок с продовольствием и медикаментами прислали они калининградцам, — уточнял корреспондент М. Юрьев. — Как сообщили в горисполкоме, посылки будут распределены по всем районам областного центра. Пойдут они малообеспеченным семьям, детям-сиротам, в школу-интернат № 3 и детскую городскую больницу № 4, в Детский фонд, областному комитету Красного Креста, семьям погибших воинов-афганцев».
К сожалению, гуманитарная помощь не всегда доходила до адресатов. Бывало, что она каким-то чудесным образом попадала на прилавки магазинов. Во всяком случае, слухи такие тогда ходили.
«Знакомая принесла мне мужские туфли и предложила их купить, но я отказалась, поскольку увидела на внутренней прокладке обуви знак Красного Креста, — сообщала в своем письме читательница газеты „Проспект Мира“. — Приятельница утверждает, что купила их в „Башмачке“ (этот магазин находился на Ленинском проспекте, 68–74 — прим. „Нового Калининграда“) в октябре».
Журналисты взяли комментарии у директора магазина Надежды Зарубиной, которая сообщила, что, действительно, осенью поступила партия импортной обуви, но она была без знаков Красного Креста. В благотворительной организации тоже не смогли объяснить, как ботинки оказались в «Башмачке». На основании всего этого в газете сделали вывод, что «это просто сплетни на злобу дня».
Школа № 2 в Гурьевске. 1992 год. Прибыла гуманитарная помощь из Германии. Автор — В. Вахненко. ГАКО.
Однако про другой связанный с гуманитарной помощью скандал так сказать было нельзя. Его обстоятельства подробно описаны в статье «ПМ» под названием «На зеленый свет».
Суть дела такова. Имеющая отношение к местному обкому комсомола фирма наладила контакт с немецкой компанией, организовавшей поставку гуманитарной помощи от жителей городка Бюккенбург калининградцам.
Автобус с гостинцами, которые, кстати, освобождались от таможенной пошлины, сначала подъехал в полесский дом-интернат, куда было передано, как пишет корреспондент Елена Нагорных, «220 коробок с одеждой, среди которой были вещи очень хорошего качества, и 120 ящиков с продуктами, тоже не хилые».
Но в автобусе оставалось еще много ящиков. Как выяснилось позже, все они предназначались работникам обкома ВЛКСМ.
«Уместно ли использовать канал международной гуманитарной помощи для отправки отборных продуктов, спиртных напитков, хороший одежды людям далеко не самым бедным у нас в области?» — задала журналистка вопрос водителю автобуса.
«Но разве виноваты работники обкома или фирмы в том, что жители Бюккенбурга, их знакомые, приносили именные посылки безо всякого умысла и просили отвезти, если в фургоне будет свободное место?» — парировал шофер.
Нагорных с такой постановкой вопроса охотно согласилась.
«Кого винить — продолжила она. — Да и есть ли виновные? Сакраментальный вопрос, который по праву можно адресовать всем и никому. Десятки лет за границу ездила партийная и комсомольская номенклатура, традиции живы и по сию пору».
По мнению автора, других русских, кроме комсомольских вожаков, жители Бюккенбурга просто не знали, вот и решили помочь тем, кого видели лично.
«Калининградская правда» тоже не обошла вниманием эту, скажем прямо, некрасивую историю. Автор публикации под названием «Что находим, что теряем?» Александр Хихля тоже был склонен верить в то, что немцы просто решили помочь тем, кого знают.
«Но остается один вопрос, — признался он. — Как же все эти люди общались со своими немецкими знакомыми, что у тех сложилось впечатление, будто они настолько остро нуждаются в помощи?»
Случай с «бедствующими» комсомольскими функционерами заставил журналиста посмотреть на проблему гуманитарной помощи шире.
«Что делает державу великой? — задался вопросом он. — Могучая армия, мощная экономика? Да. А если всему этому сопутствует нищета морали её граждан? В наше трудное время гуманитарная помощь несет много таких соблазнов. От тех, кто так или иначе с ней соприкасается, требуется особая щепетильность. И очень не хочется, чтобы, приобретя дефицитные продукты или вещи, все мы потеряли нечто гораздо большее...»
Здание регионального Управления МВД. 1950-е годы. ГАКО.
Корреспондент газеты «Проспект Мира» И. Сапунов в статье «Покрашенная история» высказал опасение, что Калининград может потерять некоторые известные довоенные здания.
«Памятник Шиллеру был выкрашен черной краской. Разумеется, из лучших побуждений, — с иронией отмечал он. — Теми же благими намерениями, вероятно, можно объяснить происходящую по всему Калининграду интересную окраску довоенной постройки».
В статье говорится о том, что многие здания, в частности, УМВД на Советском проспекте и КВИМУ на улице Молодежной (сегодня БГА — прим. «Нового Калининграда»), покрасили масляной краской.
«После окраски дом действительно выглядит обновленным, — соглашается автор. — Первый месяц. Масляная краска обладает способностью притягивать пыль, как магнитом. И никакой дождь эту грязь уже не смоет — пристала намертво. А вот сама краска — да, шелушится, отстает целыми кусками, и в конце концов незаурядное произведение архитектуры приобретает облик заброшенной хибары».
Но это не самое страшное. Автор высказал уверенность, что «под слоем краски кирпич перестает „дышать“, расслаивается, а когда краска разлагается (ничто не вечно!), происходит его быстрое разрушение». Вывод: «Остатки города, пережившие бомбежку 44-го года, грозят исчезнуть без всякого шума и взрывов».
Журналист попытался выяснить, кто придумал покрасить старые дома, но концов найти не удалось.
Один из цехов Балтийского рыбоконсервного комбината. 1964 год. Автор — Штерн. ГАКО.
А в Светлом тем временем на Балтийском рыбоконсервном комбинате заработал новый шпротный цех, который, как сообщала «Калининградка», «вполне отвечает требованиям, предъявляемым к современному производству». При этом уточнялось, что изготовленный в Финляндии модуль оборудован норвежской автоматизированной линией.
«Новый цех уже начал работу, — сообщал корреспондент Л. Сибиров. — Отправлена в торговлю первая тысяча 110-граммовых баночек с деликатесными и полузабытыми нами консервами „Шпроты в масле“. Понятно, что их количество — лишь мизерная капля в море неудовлетворенного спроса. Но производство, естественно, будет наращиваться. А с выходом на проектную мощность, который планируется осуществить в течение двух лет, цех сможет выпускать ежегодно 15 миллионов банок консервов. Было бы сырье...»
Сложилось впечатление, что автор публикации не готов поручиться, что консервов будет выпущено так много. Иначе зачем в названии статьи «Может, шпроты вернутся?» вопросительный знак.
Хотя откуда взяться уверенности, когда не знаешь, выйдет ли следующий номер газеты, в которой работаешь или нет. Сомнения на сей счет высказал журналист В. Полежаев в материале «Что будет с «Калининградкой?»
„Погоду“ в прессе сегодня делают и диктуют предприятия, выпускающие газетную бумагу, — писал автор. — Издательству „Калининградская правда“ её поставляет объединение „Кондопогабумпромторг“. Согласно извещению оптово-посреднической фирмы „Бумоптторг“, на 1991 год нам было выделено 26,7 тысячи квадратных метров. И вот из Кондопоги присылают договор и спецификацию, в которых указана совершенно другая цифра — на 30 процентов меньше первоначальной».
По словам Полежаева, вся эта «арифметика» означает только то, что читали могут недополучить десятки номеров «Калининградки». Автор напомнил, что Калининградская область является крупным производителем целлюлозно-бумажной продукции и несет в связи с этим издержки в плане экологии. При таком раскладе, полагает он, логично поставить вопрос о том, чтобы регион имел приоритет в обеспечении бумагой. Потому что быть у хлеба и в то же время без хлеба — нелогично.
Никаких комментариев от тех, кто распределяет бумагу, в статье нет. Есть только призыв к читателям писать личные и коллективные письма в самые высокие инстанции. Вплоть до президента.
Цехе Неманского ЦБК. 1965 год. Автор А. Вишняков. ГАКО.
Но кому писать, кому жаловаться на дефицит доброжелательности? Об этом, о дефиците человечности, подборка писем в «Калининградскую правду», которую сделала журналист Татьяна Борщенкова.
«Мы забыли о табличках, призывающих покупателя и продавца быть взаимно вежливыми, — приводила она выдержки из письма З. В. Билинченко. — И вспоминаем о культуре поведения, когда нас оскорбят, ответят хамством, не уступят место. А ведь порой мы уже с самого утра сталкиваемся не просто с неуважением — с унижением человеческого достоинства».
Другая читательница писала: «Я согласна доплачивать немного, чтобы мне улыбались продавцы, сапожники, парикмахеры, слесари, кассирши. Уверена, кто-то скажет: ну уж, это слишком. А если посчитать ущерб, который наносят хамы, то не пожалеешь и чаевых».
Демонстрация новых моделей одежды в Советске, 1988 год. Автор: Я. Розенблюм. ГАКО.
Много улыбок, причем, как представляется, бесплатных, было на показе моделей одежды, разработанных в экспериментальном цехе «Калининградоблшвейбыта». О нем шла речь в статье «Калининградки» под названием «Фантазия и экономика».
Где проходило это мероприятие, корреспондент Жанна Азарова не сообщила, зато замечательно передала его атмосферу.
«Прологом показа стал девиз „Мы создаем общеевропейский романтический стиль“, — писала она. — И яркий парад костюмов вызвал дружные аплодисменты. Словно гости из многих-многих стран собрались вместе — столь органичным было слияние фольклорных стилей: в юбках кроя паневы и тоги, узорах на поясах и блузах, разноцветных бантах, в причудливых чепцах и фартуках...»
Изучая демонстрируемые модели, Жанна Азарова обнаружила, что некоторые из них сшиты из «школьной ткани» — дешевой полушерсти, которая использовалась для формы школьниц.
«Так вот, за неимением другой, она (ткань — прим. «Нового Калининграда) была предложена модельерам. И, представьте, в коллекции деловой одежды стала просто неузнаваемой: её преобразила плиссировка, съемные с вышивкой воротники, отлетные отделочные жилеты. Так же, как костюмы и платья из других недорогих тканей. Самое удивительное, что даже в нарядной одежде дефицит тканей был восполнен за счет фантазии. И создатели моды открыли немало секретов, как дать новую жизнь содержимому наших сундуков. К тому же главные цвета 1991 года — белый и черный — прекрасно сочетаемы с другими».
Текст: Кирилл Синьковский, фото: Государственный архив Калининградской области
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026