В Балтийском городском суде начались допросы свидетелей по делу бывшего главы администрации округа Сергея Мельникова и его зама Максима Коваленко, которых обвиняют в получении и даче взятки. Как уже сообщал «Новый Калининград», на прошлом заседании Мельников попросил суд допросить его супругу Викторию в числе первых, чтобы она могла присутствовать в зале как слушатель. В минувший вторник, 26 мая, Виктория Мельникова вместе с женой Максима Коваленко давала показания в суде. Корреспондент «Нового Калининграда» следил за ходом заседания.
Допрос проводила сторона обвинения. «Что вам известно по данному уголовному делу?» — поинтересовался у жены Мельникова Виктории зампрокурора Балтийска Павел Родоман. «Я в подробности не вдавалась, статей не знаю, юридического образования нет. Только то, что слышала на суде», — ответила она. При этом отметила, что своего супруга она может охарактеризовать как добропорядочного семьянина и хорошего отца.
«Он очень ответственен на работе, — продолжила Виктория. — Работу любил, всегда выполнял всё правильно, следил за тем, чтобы всё было в порядке. Был строг и справедлив. К семье, к детям очень хорошо относился. Детей воспитывал совместно со мной, все выходные дни мы по возможности проводили вместе. Могу характеризовать только положительно».
Рассказывая об обыске в их квартире, женщина сообщила: «Изъяли наши семейные деньги, которые находились в открытом доступе, в гостиной [...] два миллиона рублей. Мы их копили, откладывали. Сколько по времени, точно не скажу. Я подавала декларацию о доходах ежегодно, в которой отражалось всё, что у нас было, и сколько осталось на данный момент. Придя на службу чиновником, муж подал декларацию, где была отражена сумма, которая у него была до этой работы. И эта сумма, если вы изучите декларации, уменьшалась каждый год. Поэтому мы на эти деньги могли что-то приобретать. Возможно, часть денег оттуда , возможно, что-то сложено с зарплатой, я не могу вам точно сказать. Думаю, у многих дома хранятся деньги, если люди на что-то копят, хотят сделать ремонт, возможно. Это была абсолютно адекватная сумма с учётом зарплаты. Как вы понимаете, глава города, наверное, зарабатывал не 20 000 рублей. Мог откладывать».
Каковы была зарплата мужа, Виктория при этом сказать затруднилась. «Точные цифры не могу», — ответила она на уточняющий вопрос.
О Максиме Коваленко жене Мельникова, как выяснилось, известно немногое. Только то, что он был коллегой мужа, с которым тот иногда ходил на охоту. «Близко я его не знаю, — сказала она. — Но мой муж хорошо всегда о нем отзывался как о коллеге, друге. Но на работе муж всё равно был с ним строг. Мог и наругать за что-то. То есть у них не было какого-то покровительства или ещё чего-то. Он всегда строго ругал. Это я могу вам сказать, в основном с телефонных разговоров дома. Потому что мой муж 24/7 работал даже в выходные дни. Он, естественно, звонил, решал какие-то проблемы».
Судья спросил, нет ли вопросов к жене у самого Мельникова. «Вопросов нет, — улыбнулся тот. — Могу только сказать, что люблю свою супругу, и всё».
Адвокат экс-главы администрации Евгений Камасин захотел выяснить у Виктории, связывали ли подсудимых финансовые взаимоотношения. «Повторюсь, они ходили на охоту, — сказала она. — У них был свой коллектив, соответственно, они постоянно сдавали какие-то взносы на юбилеи, ремонт техники, покупку патронов. То есть у них был какой-то постоянный общий бюджет, они скидывались».
«Когда-либо ваш супруг, общаясь в семейном кругу, сообщал информацию, что Коваленко просил его повысить в должности или не привлекать к дисциплинарной ответственности по работе?» — продолжил допрос Камасин.
«Нет, такие обстоятельства мне неизвестны, — ответила свидетель. — Потому что, во-первых, повышать дальше было некуда, в связи с тем, что он был его замом. А во-вторых, супруг был достаточно строг в работе. Думаю, абсолютно все его коллеги это подтвердят. Он мог наругать за какие-то проблемы, с любого спросить».
Супруга Максима Коваленко — Анна — сразу сообщила, что точно знала, сколько денег было у мужа, хотя хранили свои сбережения супруги отдельно, у каждого имелся личный сейф.
На вопрос, почему муж был задержал, Анна ответила: «Был задержан по придуманному обвинению в даче взятки Сергею Викторовичу. Мне известно, что этого не было. Я полностью знаю доходы своего супруга, и никаких лишних средств у нас в семье не появлялось за время деятельности Максима где-либо».
По её словам, работая заместителем мэра Балтийска, Коваленко получал около 120 тысяч рублей плюс военную пенсию. «В районе тридцати тысяч с чем-то, — уточнила она. —Также в свободное время он занимался преподавательской деятельностью. Общая сумма доходов в месяц составляла, наверное, 160–170 тысяч».
По словам Анны, в ходе обыска сотрудники полиции изъяли не только сбережения супруга, но и её собственные, которые она заработала. «Я хочу пояснить, что у Максима была свои деятельность и бюджет, у меня — свои, — отметила она, добавив, что является владелицей физкультурно-оздоровительного конного клуба. — В ходе обыска оперативники обнаружили два сейфа. Я сразу сказала, что один Максима, а второй мой».
Однако, по ее словам, изъято было не только содержимое обоих сейфов, но и наличные из ее кошелька. «Потом мне фактически не на что было жить», — призналась Анна.
Отдельно она остановилась на изъятых вещах. «Это фамильные ценности, — пояснила она. — Такие, как часы моей бабушки, Царствие ей небесное. Обручальное кольцо папы моего, Царствие ему небесное, многие золотые вещи, которые были приобретены моей семьёй либо были подарены ещё до вступления Максима в должность. Все это следователям пояснялось, мы писали. Но никого это не волнует, я так понимаю».
Анна точно назвала и изъятые суммы. «В моем сейфе было 1,7 млн рублей, плюс $100 и золотые предметы, — сообщила она. — У супруга было где-то 500 с чем-то тысяч рублей... Максим что-то откладывал. Он всегда откладывал на благотворительность и на ремонт дома, в которым мы живем. Он ещё не достроен. По моим денежным средствам я предоставила суду полностью отчёт [...] Я беру на содержание частных лошадей, договоры тоже были предъявлены». В общей сложности было изъято более четырех миллионов рублей.
По словам Анны, лошадьми она занимается с 2007 года — после окончания Тимирязевской сельхозакадемии. «Средства мне нужны для моей деятельности, — еще раз обратила она внимание судьи. — Я их копила. Все это описывала и объясняла неоднократно во всех инстанциях».
Своего супруга Анна охарактеризовала как «ответственного и добросовестного». «Он помогал мне по дому, занимался воспитанием моей дочери, у него есть двое старших детей от первого брака, — рассказала она. — И он тоже в их воспитании принимал участие. Помогал своей маме, которая болела...»
Также супруг, по словам Анны, помогал и в конюшне. «Хозяйство у меня большое, — продолжила свидетель.— Мне всегда нужна физическая помощь. Он тоже этим занимался. И, помимо этого, всегда откладывал на благотворительность. Это тоже есть в протоколе обыска. Там видно, что с каждой зарплаты он откладывал и помогал, в том числе на СВО...»
Что касается Мельникова, то Анна сообщила, что познакомилась с ним на корпоративе после того, как муж вступил в должность. «Строгий, требовательный человек, который ответственно подходит к руководству городом, — охарактеризовала она его. — Требует от подчинённых качественного выполнения своих задач. Потому что мы даже на выходных не отдыхали. Ездили 1 января проверять, чтобы мусорки чистые в Балтийске были».
Супруг Максим также задал Анне вопросы: «Помимо работы, с Сергеем Викторовичем мы общались?» «Да, ездили на охоту», — ответила она.
Адвокаты спросили про финансовые отношения между подсудимыми. «Конечно, если люди едут на охоту, они покупают охотничьи билеты, путёвки на животных, питание. Надо скидываться. Охота — это такое хобби, которое требует финансовых вливаний. Думаю, даже на рыбалку если поехать, надо скидываться...» — ответила Анна.
Адвокат попросил супругу Максима Коваленко подобно рассказать о ее деятельности, в том числе какие ежемесячные затраты она несет на содержание конюшни.
«У меня достаточно большое, ответственное хозяйство, — еще раз напомнила она. — Там в среднем 26 лошадей в месяц содержится. Потому что, бывает, кто-то рождается, жеребят иногда мы продаём, соответственно, их надо содержать. Часть лошадей используется мной в физкультурно-оздоровительной деятельности, я на них веду занятия либо сдаю в аренду. Часть лошадей содержу от частных коневладельцев. Плюс у меня есть жеребцы и кобылы, я занимаюсь частично разведением. То есть у меня разноплановое хозяйство, и для содержания всего этого от 300 до 400 тысяч в месяц выходит в зависимости от сезона».
Адвокаты спросили, на какие средства был построен дом. «До муниципальной деятельности Максим служил в Вооружённых силах РФ, у него по увольнению была субсидия, — рассказала супруга. — На неё мы купили участок земли рядом с конюшней, чтобы мне было удобнее работать и чтобы Максим мог мне помогать без отрыва от дома. Дом ещё не достроен, поскольку мы всё за свой счёт делали. Переехали туда 3-4 года назад. А субсидию выдали за год до того, как строительство началось. Мы сначала в служебной квартире жили. Максим получил субсидию, и мы максимально быстро начали стройку».
После того, как у обвинения и защиты вопросы закончились, слово взял Сергей Мельников. «У меня скорее реплика, — предупредил он. — При ознакомлении с материалами дела, которых всего 13 или 14 томов, четыре тома — это договор Анны на содержание чьих-то лошадей. Какое отношение они имеют к рассматриваемому делу? И ещё хотел сказать, что ни у меня, ни у Коваленко каких-то бриллиантов, золота, драгоценностей не было».
«Обручальные кольца у вас снимали?» — спросил Мельников Анну. «Они висели на слонике, и их забрали», — ответила та. «То есть у Анны забрали даже предметы личного пользования, — пояснили Мельников. — Потом мы ознакомились через три месяца с экспертизами, в ходе которых нам все драгоценности оценили аж на 64 000. Я не знаю, сколько стоили эти экспертизы».
Судья Николай Переверзин посчитал нужным уточнить, что суду Анна не предоставляла никаких документов по своему ИП, только следствию.
«Вам известна сфера деятельности вашего супруга?» — поинтересовался он у Анны.
«Сфера деятельности... как сказать, господи... — не нашлась сразу она. —Коммунальное хозяйство поддерживали в правильном состоянии. Какими-то ремонтами занимались, благоустройством».
«Жилищно-коммунальным хозяйством, — подсказал судья. — В этой связи, вот вы говорите, что он работал в выходные, по телефону вопросы решал... Не делился он с вами проблемами какими-то, которые у него в этой сфере возникали. Может, с ремонтами, подрядами?»
«Большая загруженность — это основная была проблема, — ответила супруга Коваленко. — Ну, по мелочи, там, где-то трубу прорвало, подрядчики мусор вовремя не вывезли, где-то на площадку для мелких бытовых отходов кто-то диван выкинул. Ну, такие мелкие проблемы, их можно долго перечислять, но я не знаю, насколько они имеют важность для суда в данной ситуации».
«Вам известно, в каком преступлении сейчас обвиняют супруга?» — спросил Анну судья. «В даче денег Сергею Викторовичу за общее покровительство и попечительство...» — начала она. «В даче взятки?» — уточнил судья. «Ну, видимо, да», — ответила свидетель. «Известно ли вам, что существуют ли ещё какие-то уголовные дела в отношении вашего супруга?» — продолжил спрашивать Николай Переверзин. «Два каких-то завели», — ответила Анна.
После перерыва гособвинитель принялся зачитывал документы, составленные по результатам обысков в домах подсудимых и в кабинетах администрации Балтийска.
Причем данных было очень много. Перечислялись многочисленные муниципальные контракты, акты приемки выполненных работ и даже протокол осмотра ул. Школьной — участка дороги протяжённостью около 300 метров.
В связи с этим адвокат Мельникова Евгений Камасин заявил, что приводимая информация к делу не относится. «В отношении Мельникова обвинение сформулировано конкретно: „Коваленко передал, а тот получил лично взятку в общем размере 575 000 рублей за общее покровительство, попустительство по службе и за несообщение компетентным органам о неких фактах незаконных действий со стороны Коваленко“, — напомнил он. — Ну, был заключен муниципальный контракт на ремонт дороги по улице Школьной? Какое отношение это имеет в отношении вины Коваленко и Мельникова?»
У обвинения, похоже, была другая точка зрения, поэтому прокурор продолжил зачитывать многочисленные документы.
Комментируя его выступление, Сергей Мельников рассказал следующее: «Когда из аэропорта меня привезли в администрацию, всех сотрудников при помощи силовой поддержки выгнали из кабинетов, поставили лицом к стенке в коридоре, им даже в туалет не разрешали ходить. Длительное время там их держали, без каких-то на то оснований. Была какая-то устрашающая операция в XXI веке [...] На самом деле сотрудники администрации все необходимые документы предоставили для обозрения. Никто ничего не скрывал ни в начале, ни в середине, ни в конце всего следствия, которое длилось 15 месяцев...»
Максим Коваленко также сообщил, что в ходе обыска оперативные работники зашли в транспортный отдел, где никого не было. «Я пока не могу дать правовую оценку, но обращаю внимание суда, что они просто зашли в кабинет, увидели телефоны и их изъяли», — сказал он.
Про обыск у Мельникова дома гособвинитель сообщил, что тот проходил в трехкомнатной квартире на ул. Невского в Калининграде. Были обнаружены ключи от автомобиля «Инфинити» и в шкафу пакет с двумя миллионами — 400 купюр по 5 тысяч руб.
Фото из оперативной съемки пресс-службы СУ СК России по Калининградской области
После этого Сергей Мельников захотел сделать специально заявление уже для СМИ.
«В данной квартире я проживаю с 2005 года, — сообщил он. — Дом на более чем 80 квартир построен компанией, где я же был генеральным директором. Продолжаю проживать там же [...] Обнаруженные деньги — это средства нашей семьи „на черный день“. В случае отсутствия рабочего места и так далее. Глупо предполагать, что семьи сегодня не должны иметь денег. Я был задержан в аэропорту в 11 часов дня, доставлен в администрацию. Обыск в квартире проводился в отсутствие собственников. Ими являюсь я, жена Виктория и двое несовершеннолетних детей. В квартире на тот момент находился 12-летний сын Даниил и, не знаю, каким образом, там оказался старший (совершеннолетний) сын Андрей. Он и здесь сейчас присутствует. Какая была необходимость проводить обыск без меня? К следствию это отношения не имеет, но тем не менее. По телевизору показывали совсем иные кадры, комментировали совсем другим текстом, не скрывали мое лицо и чужой пакет выдавали за найденный у меня. Тем самым создавали мне некорректный фон».
Видео: пресс-служба регионального управления МВД России
У Максима Коваленко обыск также проходил 7 февраля в частном доме площадью в 170 кв. м в Гурьевском районе. Как сообщил гособвинитель, в одном из сейфов были обнаружены конверты с деньгами. На одном (с 257 тыс. руб.) была надпись «На актив», на другом (с 52,5 тыс. руб.) — "На благотворительность«,на третьем ( 23,3 тыс. руб) — «На строительство, на дом и конюшни». Был еще один пакет (со 163 тыс. руб), украшения и блокнот с надписью «Мой бизнес» с записями.
Во втором сейфе обнаружено 700 тысяч рублей. Они тоже были расфасованы по конвертам: «От Максима на манеж» — 150 тыс. рублей , «Клуб» — 325 тыс. рублей , «Отпуск» — 238 тыс. рублей, «ЧКВ» — 147 400 рублей. И также ювелирные украшения.
«В гардеробной справа в углу обнаружено гладкоствольное ненарезное охотничье ружьё, гладкоствольное, — продолжал обвинитель. — Рядом — документы, разрешение на хранение и ношение охотничьего гладкоствольного оружия на имя Максима Коваленко. Рядом на полу обнаружены патроны нарезного оружия. Слева в пластиковом контейнере — четыре упаковки патронов калибра 7.62 для нарезного оружия. В ходе[...] обыска разрешение на хранение и ношение нарезного оружия на имя Коваленко Максима Петровича не обнаружено».
Поэтому, сообщил прокурор, вызванный на место участковый изъял оружие и патроны, «которые хранились с нарушением».
После обыска Анна сразу написала заявление, что не согласна с изъятием денег в сумме 2 243 230 руб, так как это ее личные накопления от предпринимательской деятельности.
Максим Коваленко на суде пояснил, что им с женой было удобно иметь два сейфа, чтобы деньги от бизнеса она держала отдельно. «Такая бытовая особенность, — сказал он. — При этом мы ведём общее хозяйство, у нас всё вместе[...]. Хочу обратить внимание суда на подписи на конвертах. Мы не готовились к приходу полиции, и надписи были сделаны на бытовом языке, по-простецки. Так многие делают».
Для СМИ Коваленко посчитал нужным рассказать про дом: «Его я построил на субсидию, которую государство дало. Дом до сих пор без балкона, гаража, без входной группы отремонтированной. Благоустройства на участке нет, как и плитки. И так как я намерен доказывать свою невиновность и, по моему мнению, предвзятость следствия, тоже обращаю внимание на то, как проводился обыск. Как изымались обручальные кольца, часы, которые, в экспертизе потом мы увидим, стоят 1000 руб. А в справке все это потом назвали словом „драгоценность“».
Анна Коваленко также еще раз обратилась к судье, а возможно, и к журналистам. «Хочу сказать, что перечисленный выше список с подписанными конвертами, наоборот, доказывает невиновность моего мужа. Это как раз были средства, отложенные на отпуск, клуб, где я веду физкультурно-оздоровительную деятельность, „ЧКВ“ расшифровывается как „частные коневладельцы“. От „Максима на манеж“ — это он иногда с зарплаты давал по 5 000 рублей, и мы копили деньги на строительство. Поэтому данные средства не имеют отношения к делу. Они были накоплены за долгое время. Я по чуть-чуть складываю на случай форс-мажора, как COVID у нас был, чтобы у меня была подушка безопасности. Я достаточно долго их складывала в эти конвертики и подписывала».
Также Анна прокомментировала ситуацию с ружьем. «Ко мне пришли люди, сказали: „Есть у вас доказательства виновности вашего мужа?“ Я ответила: „Конечно, нет“. А потом все двери, все сейфы открыла добровольно. Причём на меня морально надавили, чтобы я открыла сейф с оружием Максима. Типа давай либо сама открывай, либо мы будем вскрывать. А в деле теперь прописано о ненадлежащем хранении оружия, хотя сейф был закрыт на ключ, который был спрятан. Оружие не было в общем доступе [...] Поэтому формулировка следствия, что оно неправильно хранилось, а я не выдала доказательства вины моего мужа, не является правдой, а, наоборот, всё искажено».
Судья Николай Переверзин уточнил, что неправильное хранение оружия не вменяется Коваленко в рамках этого дела. И назначил следующее заседание на второе июля. На него обвинение вызовет действующих сотрудников администрации.
...В целом создалось впечатление, что у подсудимых настроение было приподнятое. И Коваленко, и Мельников много улыбались, активно общались в перерывах с адвокатами и родственниками. Коваленко между делом попросил принести ему какие-нибудь таблетки от укачивания. На вопрос, «где тебя укачивает?», он ответил: «В автозаке сильно трясет».
Текст: Кирилл Синьковский, Ольга Саяпина / «Новый Калининград, фото авторов
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026