Умоляла спасти: родители умершего от рака ребенка хотят судиться с минздравом

Все новости по теме: Медицина

IMG_4678.jpg

В декабре 2016 года в больнице Санкт-Петербурга от рака скончался 4-летний Коля из Калининградской области. За несколько месяцев болезнь буквально «съела» ребенка. При этом мальчик с рождения находился под наблюдением врачей. Родители умершего ребенка недоумевают, как доктора проглядели последнюю стадию рака. В ситуации разбирался корреспондент «Нового Калининграда.Ru».

Семья погибшего ребёнка живет в поселке Малое Луговое Гурьевского района. Надежда и ее супруг вместе уже больше 20 лет, и в семье было трое детей. Младшему, Коле было всего 4 года. «Старшей дочери (по мужу) сейчас 24 года, нашему общему среднему сыну уже 19 лет. 14 лет у нас не было детей, а в 36 лет я родила Коленьку», — рассказала мама мальчика.

По её словам, малыш родился здоровым. Но в 3 месяца медики заметили шумы в сердце ребенка, и Колю поставили на учёт в кардиологическое отделение Детской областной больницы. «Мы лежали там в 5, в 8 и 10 месяцев. Потом к нам в Гурьевскую больницу приехали врачи из калининградского кардиоцентра, и нас отправили туда на обследование. Врачи нас посмотрели и сказали, что ставят Колю на учет в калининградский кардиологический центр. С полутора лет мы регулярно наблюдались там», — сказала Надежда. У мальчика был диагностирован самый распространенный врожденный порок сердца — двустворчатый аортальный клапан.

«Ребенок рос активным, развивался не по годам. В 3 годика мы стали собираться в детский садик. В ноябре 2015 года мы прошли комиссию, все было хорошо. Единственной нашей проблемой был двустворчатый аортальный клапан, инвалидность у ребенка не стояла. Здоровый ребенок», — пояснила мама мальчика.

В декабре 2015 года Коля пошел в детский сад. Мальчику, по словам Надежды, очень нравилось туда ходить. «Он каждое утро с радостью собирался, брал с собой игрушки и шел. Ему очень нравилось. Он был очень активным и жизнерадостным ребенком», — сказала Надежда.

IMG_4686.jpg

Первые проблемы

В конце августа 2016 у Коли начались проблемы со здоровьем — ребенок стал плохо слышать и тяжело дышать. 23 августа родители с жалобами на состояние здоровья мальчика обратились к лору в поликлинику Гурьевска. «Нам поставили двустороннюю тугоухость и хронический аденоидит. Назначили лечение на дому. Мы пили всякие препараты, но улучшения никакого не было. Я опять обратилась в поликлинику, и нам уже дали направление в лор-отделение ДОБ», — сказала Надежда.

8 сентября мальчика госпитализировали в ДОБ. «Температура у сына была очень маленькая — 34 и 7, 35 градусов. Меня это настораживало. Коле капали антибиотики, промывали нос, ушки продували. При поступлении в больницу у нас были анализы с воспалительным процессом, после семидневного курса антибиотиков анализы у нас ухудшились. Доктор нас не выписала. У ребенка к тому же начался очень сильный кашель, — сказала Надежда. — Нас отвели к педиатру, которая послушала Колю и сказала, что у него бронхит. Я попросила сделать снимок легких, но мне отказали».

20 сентября ребенка выписали из больницы. Мальчику было рекомендовано через месяц провести аденотомию (хирургическая операция удаления аденоидов — прим. «Нового Калининграда.Ru»), так как ребенок может оглохнуть. Перед проведением операции было необходимо пройти обследование в кардиоцентре и сдать анализы крови и мочи. «Месяц мы готовились к операции. Сдавали анализы, посетили кардиоцентр, ребенок был осмотрен, проверен. 18 октября мы приехали на прием в Гурьевск. Педиатр посмотрела сына, анализы и пожелала удачи», — пояснила Надежда.

На 20-е число была назначена операция. «Я просила провести операцию под общим наркозом, чтобы не травмировать ребенка. Мне сказали, что стоить это будет 15 тысяч рублей», — рассказала Надежда.

Операция длилась около 15–20 минут. «Мне привезли его, ближе к вечеру он отошел от наркоза. Все было хорошо. Единственное, температура более 35 градусов у нас не поднималась. На следующий день нас осмотрели и выписали домой», — сказала Надежда.

Но 31 октября Коля внезапно пожаловался на боли в животе. Мама мальчика позвонила в амбулаторию в Малом Луговом, где ей посоветовали дать ребенку «Линекс» и вызвать скорую помощь, если боли не пройдут. Скорую вызывать действительно пришлось. «Приехали врачи, пощупали живот и сказали, что ничего критичного не видят. Мол, если будет плохо, везите на своей машине в ДОБ», — утверждает Надежда.

На следующий день мальчику стало хуже. Родители отвезли Колю в местную амбулаторию. «Он кричал: „Мама, живот болит. Мама так болит, сил нет“. Посмотрели его и поставили подозрение на аппендицит. Нам дали направление в ДОБ, и мы поехали на своей машине в приемный покой», — рассказала Надежда.

В ДОБ Коле сделали УЗИ брюшной полости. «Доктор смотрит результаты, а у него глаза открываются все больше и больше. Он побежал за другим доктором. Никто мне ничего не говорит, я реву, ребенок не понимает, что происходит. Я очень долго допытывала врачей, что происходит», — сказала Надежда.

IMG_4740.jpg

Диагноз

А потом врач сказал Надежде, что у ее 4-летнего сына рак. В частности, подозрение на опухоль Вильмса (наиболее распространенный вид рака почки у детей — прим. «Нового Калининграда.Ru»). «Нас госпитализировали во второе хирургическое отделение, так как в отделении гематологии не было мест. На следующий день нам провели КТ, УЗИ, сделали рентген легких и взяли пункцию легких. Коля уже не говорил, что у него болел живот. Он говорил: „У меня болит все“», — сказала Надежда.

3 ноября ребенка уже на каталке повезли в отделение гематологии, чтобы взять пункцию костного мозга. «Никто обезболивать не стал. Сказали, что ничего страшного нет и пять минут он потерпит. Крик стоял такой, что не дай Бог. Ну, а потом решили поставить ему плевральный дренаж. Все в один день. Ему ввели местно новокаин и все. Для такой процедуры это ни о чем. Я стояла в коридоре, а он кричал: „Мамочка, мамочка!“. Дренаж установили и отправили в первое хирургическое отделение, в общую палату на 7 мест», — рассказала Надежда.

Вечером у ребенка началась рвота с примесью крови, и Надежда обратилась за помощью к дежурному доктору. «Мне было сказано: „Мамочка, если вы будете на все обращать внимание, вы с ума сойдете“. Мол, утром врач придет ему и покажете», — возмущается Надежда.

Все выходные, утверждает мама мальчика, никто ее сына не лечил. Мол, нет диагноза — нет лечения. «Мне говорили, что наше место в гематологии, и что мы делаем в хирургии — непонятно. Все лечение — это обезболивающее — анальгин с димедролом. Все выходные он просто угасал на глазах, выворачивался, кричал», — сказала Надежда.

7 ноября был назначен врачебный консилиум, где было принято отправить ребенка на лечение в НИИ онкологии им. Н. Н. Петрова в Санкт-Петербург. На следующий день ребенку сделали УЗИ брюшной полости и ЭХО сердца. «У нас обнаружили уже тромбоз, к сердцу продвигался тромб. Заметили и увеличенную печень», — пояснила Надежда.

После обследования врачи приняли решение поставить дренаж во второе легкое, так как на УЗИ доктора увидели большое количество жидкости.

«С обезболиванием такая же беда. Сказали, мол, утром вам же ставили анальгин. Но сын уже не плакал, он тихо умирал. Он был весь в крови. Потом уже побежала к врачу, умоляла спасти ребенка. Но мне сказали: „Ваш ребенок все равно умрет, и это ваш выбор — лететь в Санкт-Петербург или нет“. Я решила лететь», — сказала Надежда.

_NVV9202.jpg

Лечение в НИИ онкологии им. Н. Н. Петрова

Надежда купила авиабилеты в Питер на себя, сына и врача-реаниматолога (туда-обратно). 10 ноября в полдень Надежда вместе с Колей уже были в больнице в отделении химиотерапии. «В этот же день было сделано полное обследование до 19 часов. Диагноз звучал так: опухоль Вильмса слева, IV стадия, с метастатическим поражением забрюшинных лимфатических узлов, печени, легких, тромбоз левой почечной, нижней полой, печеночных вен, — сказала Надежда. — На следующий день уже была сделана первая химия. Также ребенку в срочном порядке переставили дренаж, так как он стоял неправильно».

По словам мамы, ребёнок «буквально ожил» — попросил кушать, прекратилась рвота с кровью, которая беспокоила Колю последние недели. «Врач сказала, что шансы у нас 50 на 50. Капельницы у нас стояли круглосуточно, каждый день мы проходили обследования, кровь и плазму переливали. Доктора были очень внимательны», — рассказала мама мальчика. Но в середине ноября у Коли начал расти живот, диагностировал асцит (скопление жидкости в брюшной полости — прим. «Нового Калининграда.Ru»). Ребенку поставили дренаж, ежедневно скапливалось по два литра жидкости. Вечером 23 ноября у Коли начался отек легких, его подключили к ИВЛ и ввели медикаментозную кому. 29-го числа его отключили от аппарата, но самостоятельно Коля дышал только сутки, пришлось снова подключать к ИВЛ.

«3 декабря в отделение пришел батюшка, и я попросила его покрестить Коленьку. Врачи разрешили. Я купила крестик, иконку. Все было сделано правильно. Вечером Коля стал очень тяжело дышать, врачи постоянно контролировали. В ночь с 3-го на 4-е я решила лечь поспать и не оставаться в реанимации. И вы знаете, первую ночь я действительно спала. Утром мне сообщили, что Коля ушел», — сказала Надежда.

Расходы по транспортировке тела мальчика из Санкт-Петербурга в Калининград взял на себя благотворительный фонд «Верю в чудо». Руководитель центра София Лагутинская в телефонном разговоре с корреспондентом «Нового Калининграда.Ru» рассказала о том, что транспортировка тела обошлась в 46 тыс 560 рублей. «Фонд также помог оплатить проезд на лечение в Санкт-Петербург. Администрация Гурьевского района, узнав о ситуации, выделила семье бесплатное место на кладбище», — рассказала Лагутинская.

7 декабря Колю похоронили. По словам Надежды, провожать в последний путь ее сына пришел буквально весь поселок. Сейчас родители мальчика намерены «добиваться справедливости» и собираются судиться с областным минздравом. Мама Коли уже лично обратилась к врио министра Людмиле Сиглаевой с просьбой провести проверку.

«По существу поставленного в вашем устном обращении вопроса сообщаем, что будет проведен ведомственный контроль по качеству оказания медицинской помощи вашему сыну. По результатам проведенной проверки вам будет подготовлен письменный ответ в установленные законодательством сроки», — ответили Надежде в областном минздраве.

«Нам не нужны бешеные деньги за моральную компенсацию. Мы хотим, чтобы виновные в смерти моего сына были наказаны. Я не понимаю, как можно было не увидеть опухоль почки у ребенка, который наблюдается постоянно. Как не заметили опухоль в кардиоцентре, когда его осматривали перед операцией? Его же щупали-трогали, проверяли. Почему не сделали рентген легких, когда я просила это сделать? Зачем удаляли аденоиды? Зачем нас держали 10 дней в ДОБ, когда ребенок просто умирал? Про отношение медперсонала я вообще молчу», — заключила мама мальчика.

Отметим, что во вторник днем редакция «Нового Калининграда.Ru» направила информационный запрос в областное министерство здравоохранения.

Фото — Виталий Невар, «Новый Калининград.Ru»

Текст: Анастасия Лукина



Комментарии к новости

prealoader
prealoader