«Мой мозг был плохо»: завершился суд над марокканцем, обвиняемым в убийстве

Все новости по теме: Криминал

В Калининграде завершается процесс по делу гражданина Марокко Нмила Аюба, которого обвиняют в убийстве бездомного. В понедельник завершились прения сторон, а подсудимый выступил с последним словом (его речь была короткой). Гособвинитель попросила суд приговорить студента БГА к 9 годам и 9 месяцам лишения свободы; адвокат настаивал на том, что вина подсудимого в убийстве не доказана, а при расследовании дела было допущено множество нарушений. Корреспондент «Нового Калининграда.Ru» рассказывает о предпоследнем судебном заседании по громкому убийству.

Начало заседания затягивалось. Прокурору через полчаса необходимо было появиться на другом процессе, и она уточняла у адвоката, много ли времени займет его речь во время прений. Тот обещал, что будет не слишком многословным.

В руках у Нмила была зеленая тетрадка в линейку. Он скрутил ее в трубочку и держал за спиной, другой рукой опираясь на прутья клетки. Судебное разбирательство по его делу длится почти четыре месяца. За это время у подсудимого сменился переводчик, а сам он, казалось, свыкся с ролью арестанта: был не так угрюм, как раньше, и даже улыбался во время разговора.

На предыдущем заседании защитник Максим Шахов настаивал на проведении судебно-психологической экспертизы, указывая на то, что обвиняемый не помнил всех обстоятельств совершения преступления и мог находиться в состоянии аффекта. Судья Мария Зюзина отклонила это ходатайство, несмотря на то, что его поддержала даже прокурор, и предложила начать прения.

Гособвинитель приступила к описанию картины преступления. Из нее следовало, что убийство произошло утром 1 апреля у дома № 24 «А» на улице Генерала Озерова. Студент БГА, по версии обвинения, повздорил с бездомным по фамилии Губанов. Ссора якобы и послужила поводом для его убийства. «Нмила, понимая, что наносит бездомному повреждения, несовместимые с жизнью, нанес кулаками не менее трех ударов в область туловища, а также 14 ударов ножом», — рассказывала прокурор. Губанов в итоге скончался на месте от кровопотери.

Ключевой свидетельницей обвинения была девушка, которая утверждала, что видела, как все случилось. При этом в момент совершения преступления она пряталась в салоне автомобиля под приборной панелью, поэтому видела лишь один удар ножом (а не четырнадцать).

Другими доказательствами, которые легли в обвинительное заключение, были отпечатки пальцев Нмила на ноже, которым он якобы наносил удары, и след от его кроссовок на месте преступления. Вина 23-летнего подданного королевства Марокко Нмила Аюба в убийстве Губанова, по мнению прокурора, была полностью доказана.

«Желает ли подсудимый выступать в судебных прениях?» — обратилась Зюзина к подсудимому. Тот утвердительно кивнул и признался в убийстве.

d624f3afcc3502b5b20583e90c3c9ed8.jpg

В зале повисло молчание. Прокурор, адвокат и судья призадумались, признание Нмила явилось неожиданностью. Раньше он отрицал свою причастность к убийству и говорил, что нож ему вообще подкинули. Зюзина возобновила судебное разбирательство и предоставила сторонам возможность задать студенту вопросы.

Нмила подтвердил, что между ним и Губановым был конфликт, нож он носил для самозащиты, убивать никого не хотел и не помнит, как это произошло. «Почему ты тогда говоришь, что убил Губанова, если не помнишь, как его убивал?» — задал вопрос защитник. Марокканец молчал.

Когда его спросили, почему он раньше не признавался, тот сказал, что чего-то боялся. Объяснить, что конкретно его пугало, подсудимый не мог.

— Для чего ты признаешься, чтобы выйти из тюрьмы? — снова задал вопрос адвокат.

— Да, — кивнул Нмила. — Но намерений убивать не было.

— Как он признает вину, если у него не было намерения? — вмешалась в разговор Зюзина. — Показания противоречат друг другу.

Выпутаться из этого парадокса удалось не сразу; в протокол в итоге занесли признание Нмила в убийстве Губанова.

В понедельник прения продолжились. Признание Нмила, по словам гособвинителя, можно отнести к смягчающим обстоятельствам, однако его следует рассматривать исключительно как способ защиты и желание получить менее серьезное наказание. Слова студента о том, что его якобы оскорблял Губанов, заявила прокурор, подтверждения своего не нашли. Завершая свое выступление, гособвинитель попросил суд приговорить гражданина Марокко к 9 годам и 9 месяцам колонии строгого режима.

«Я не хотел убивать. Мой мозг был плохо», — попытался сформулировать свои мысли подсудимый. Что хотел сказать Нмила, было не очень понятно, и Мария Зюзина попросила подсудимого общаться через переводчика. Студент еще раз заявил, что убивать Губанова не входило в его планы, он не помнит момент убийства и просит о снисхождении.

Слово перешло к защитнику Максиму Шахову. Адвокат свою речь построил на разборе доказательств, полученных с нарушениями уголовно-процессуального кодекса. Шахов обратил внимание на то, что понятой и свидетель — это один и тот же человек, чьи показания включили в протокол осмотра места происшествия, что в общем-то недопустимо.

По словам Шахова, свидетели, которым оперативники из уголовного розыска показывали изъятое орудие убийства, видели его только в полиэтиленовом пакете. Сам момент изъятия они вспомнить не смогли, как и не получилось у них опознать в Нмила Аюбе подозреваемого в убийстве.

Но и это еще не все. В момент задержания студенту из Марокко полицейские не предоставили переводчика, так что он вообще не мог понимать, что происходит и что ему говорят. Шахов призвал исключить из числа доказательств составленные с нарушением протокол задержания (под ним не стояло подписи Нмила) и протокол личного досмотра студента БГА. По мнению защитника, не могут являться доказательствами и экспертизы, проведенные с использованием незаконно изъятого ножа.

Отдельно Шахов остановился на свидетельнице, которая опознала в предполагаемом убийце Нмила Аюба. Адвокат призвал суд критически отнестись к ее показаниям. «Допрошенная в судебном заседании свидетельница подтвердила, что сотрудники полиции показывали ей до процедуры опознания записи с изображением молодого человека, которого она впоследствии опознала как преступника, что недопустимо. Позднее, в разговоре со следователем из СК она умолчала об этих фактах», — сказал Шахов.

2e43dff6d5ba122639d70ded1626c307.JPG

Еще, по словам защитника, девушка путала национальность предполагаемого преступника. Сначала она говорила о человеке кавказской внешности, в протоколе допроса в дальнейшем появляется человек то ли кавказской, то ли арабской внешности. Протокол дополнительного допроса содержит уже информацию о том, что девушка видела именно араба. «Фактические она проводила опознание человека, которого ей показали полицейские», — резюмировал адвокат. Также свидетельница утверждала, что Нмила Аюб наносил удары левой рукой, хотя он правша. Она видела только один удар. А на теле насчитали четырнадцать.

Что касается следа, якобы оставленного Нмила Аюбом на месте преступления, то он мог быть оставлен любым другим человеком, который ходит в кроссовках. За время своего выступления Шахов привел множество свидетельств нарушений УПК, которые, по его словам, ставят под сомнение доказательства, полученные в ходе расследования убийства.

«Формула „если не он, то кто же“, я полагаю, в данном деле не может использоваться. Фактически свидетельница видела только один удар ножом. Место преступления плохо просматривается из-за деревьев и машин. Видимость плохая», — рассказывал Шахов, который лично осматривал место, где во время совершения преступления стоял свидетель. По словам адвоката, надо иметь «зрение супермена», чтобы отчетливо видеть, что происходило на самом деле.

Подводя итог своего выступления, Максим Шахов попросил оправдать Нмила Аюба, подчеркнув, что вина в совершении убийства не доказана: «Именно это обвинение, часть 1 статья 105 УК РФ, я считаю недоказанным. Прямых доказательств нет».

Прокурор воспользовалась правом реплики. Она отметила, что все нарушения УПК были устранены в судебном заседании, а оснований для переквалификации и оправдания подсудимого не имеется. В ответ на это адвокат заявил, что подсудимый не обязан доказывать свою невиновность, а фактов, которые бы напрямую указывали на причастность Нмила к убийству, у обвинения недостаточно.

В последнем слове Нмила Аюб был краток. Он лишь просил Зюзину смягчить ему наказание. Приговор по его делу огласят во вторник.

Текст — Олег Зурман, фото — Виталий Невар, «Новый Калининград.Ru»

Комментарии к новости

Жизнь в тантамареске

Главный редактор «Нового Калининграда.Ru» Алексей Милованов о тех ярких и привлекательных картинах, в которые нам так хочется сунуть собственные лица.