Руководитель и основатель частного музея «Колесо истории» в Светлогорске Лариса Быстрова сняла часовой фильм, который состоит полностью из фотографий. Называется он «Народный архив. История Светлогорска в семейном альбоме». Журналист «Нового Калининграда», посмотрев фильм, понял, что это не просто кино, это признание в любви к родному городу, и что архивные кадры, многие из которых впервые покинули пределы семейных собраний, гораздо лучше официальных хроник фиксируют то, чем жили люди в первые мирные годы, как менялись лица и фасады.
— Лариса, как родилась идея этого фильма?
— Люди охотно делились фотографиями из своих архивов? Ведь часто это семейные реликвии, с которыми невозможно расстаться.
— По-разному бывало. Многим фотографии из семейного альбома действительно очень-очень дороги. Они буквально дрожат над ними. И это можно понять. Поэтому мы иногда брали фотографии на время, сканировали их, а потом возвращали. Но бывает так, что люди сами приносят нам снимки. Говорят: «Знаете, у нас нет наследников, это всё пропадёт». Спасибо им за это большое. Иногда приносят фото просто с помойки, и я потом долго выясняю, кто на них изображён. Кроме того, мне достались архивы некоторых известных людей, например, учёного-ихтиолога Ефима Кукуева (1947-2022) , у него отец был фотографом.
...Знаете, недавно произошёл интересный случай. Я познакомилась с девушкой — молодым гидом, мы переписывались. И вдруг я поняла, что у меня есть фотография её прабабушки и прадедушки из белорусской деревни. Такое удивительное стечение обстоятельств. Я отдала ей эти фото, и она была счастлива.
Ученый Ефим Кукуев в молодости
— Какая основная мысль, которую вы хотели донести до зрителя? О чём этот фильм вообще, на ваш взгляд?
Наверное, о людях, которые приехали сюда в 45-м и позже, об уникальности Раушена-Светлогорска. И ещё я хотела бы отметить особую роль генерала Галицкого (советский военачальник, участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза, генерал армии, в период штурма Кенигсберга командующий 11-й гвардейской армией — прим. «Нового Калининграда»), который создал здесь осенью 1945 года санаторий, во многом определивший судьбу этого города как крупного курортного центра. Здесь вообще всё так или иначе связано с Галицким. Фронт ушёл на запад, а его назначили командующим особого военного округа. Кузьма Никитович всю эту руину должен был как-то поднимать. Для начала под его руководством было восстановлено электричество. Газовый завод запустить не смогли, но зато во всех корпусах санатория обустроили угольные котельные, нашли немцев-печников. Крыши, где надо было, подлатали, починили. Не всё, но основное, что нужно было для корпусов санатория — всё было выдраено, всё блестело.
Организация здесь школьного образование тоже, по сути, его заслуга. У него у самого сын тут учился. В 1945-м Галицкий приказал открыть первую школу. В Кёнигсберг из Кранца (сегодня — Зеленоградск — прим. «Нового Калининграда») офицеры ещё могли своих детей возить, а из Раушена это было невозможно. Город первое время был совсем отрезан от Калининграда, поезда не ходили, первый состав был пущен только в 1947-м. Город уже переименовали, а в газетах всё равно сообщали, что из Калининграда отправился первый поезд в Раушен«.
— Вы считали, сколько фотографий было использовано в фильме?
— Наверное, около семисот. Каждый кадр — это 3,5–4 секунды. При этом в фильм не попало много фотографий на определённые, узкие, скажем так, темы.
— Как фильм принимается аудиторией?
— Неделю назад этот фильм показывали в нашей светлогорской школе. Были восьмые, девятые, десятые и одиннадцатые классы. Начался сеанс, но где-то через 11–12 минут в городе вырубили свет. Что делать? Детям объявили, что фильм будет показан в другой раз. Ребята разошлись, был уже конец учебного дня. А через минут 15 свет включился, и сразу же после этого дети сами вернулись в актовый зал досматривать фильм. Я ушла раньше, болела. Но мне потом учительница прислала видео, где школьники в зале аплодируют так, что я была очень тронута.
— У фильма очень спокойная, очень оптимистичная интонация. Всё восстанавливается, развивается, улучшается и растёт. В кадре, как правило, счастливые, улыбающиеся люди. Но не секрет, что в послевоенные годы народ здесь жил очень тяжело. Голодно порой. Не думаете ли вы, что у молодого зрителя может сложиться не совсем правильное впечатление об этом времени?
— Я прекрасно знаю, что происходило во многих населённых пунктах области. Был голод и вообще — ужас что творилось. Но повторюсь: Светлогорск, благодаря генералу Галицкому, был не совсем обычным городом. Со снабжением, с продуктами здесь было получше, чем в целом по области. А всё потому, что в Светлогорске размещался элитный санаторий для военных, для руководства Красной, а потом Советской Армии. В Светлогорске отдыхали маршалы, весь генералитет, позже сюда приезжали отдыхать космонавты. Это учреждение создавалось по примеру самых лучших советских санаториев, в которых было принято, чтобы во время завтрака, обеда и ужина в столовой играл оркестр.
Представьте: 1945-й год. Где взять оркестр? Где-то в Кенигсберге нашли трёх музыкантов. Их привезли в Раушен, у них была отдельная комнатка, отдельный столик, их кормили. А потом, во время депортации немецкого населения, они попали в списки тех, кого вывозили в Германию. И вот начальник санатория товарищ Петров приходит утром в столовую — в огромный зал с высоченными потолками и великолепной акустикой — и слушает, как громыхают вилки и ложки. Он понимает, что без музыкантов не обойтись, едет в комендатуру и просит вернуть этих музыкантов, поскольку заменить их некем. И потом они еще год играли в столовой военного санатория.
...В целом гражданское население Раушена — Светлогорска жило очень бедно, тяжело, но спасало то, что в том же 1945 году при санатории заработало подсобное хозяйство. Там была техника, поля, семенной материал, лошади. В теплицах работали и русские, и немцы. Это подсобное хозяйство кормило всю округу, не только санаторий. Рядом находился Пионерский порт. Многие туда ездили на велосипедах — работать. И порт отдавал рыбьи головы, плавники, всё, что обрезалось. Люди привозили это всё в Светлогорск, варили, делились с соседями. Были сады, были яблоки, были грибы, была охота, была рыбалка.
— Бросилось также в глаза, что на снимках мало, почти нет, разрушенных зданий, на улицах — чистота...
— Ничего удивительного — действовало строгое распоряжение : до 8:00 тротуары и дороги у каждого дома (неважно, что это частный дом, магазин, санаторий) должны быть подметены. Тот, кто живёт в доме или заведует им, должен был выйти и навести чистоту. Действовал военный порядок. Считай, весь город поначалу считался одним большим санаторием. Это была закрытая территория с парками, водоёмами, фонтанами, корпусами. Это уже потом пошли разделы земель на улицы, дороги. В городе, кстати, было запрещено движение транспорта. Это же санаторий! Здесь люди отдыхают! Даже если у кого-то была машина, ему в ГАИ выдавалась карточка со схемой движения к своему гаражу. Причем не по главной дороге, а по переулкам.
— Какие ещё факты из фильма могут удивить зрителя?
— А вы знали, что в Светлогорске едва ли не до конца 1970-х годов пахали берег моря? Это же приграничная территория. На пляже боронили контрольно-следовую полосу, чтобы на песке были видны следы диверсантов, если они вдруг пожалуют со стороны моря.
— Как же отдыхающим на пляж выходить?
— А никак! Вечером пляж распахивали и, по-моему, с девяти вечера до восьми утра выходить на берег было нельзя.
— В фильме весьма подробно показано, как менялся город. Мы видим, что некоторые его достопримечательности раньше выглядели иначе. «Нимфа» Брахерта была без раковины, а каменный рыбак в лодке, что стоит сейчас на углу улиц Октябрьской и Гагарина, раньше находился совсем в другом месте...
— Да, раньше он стоял на улице Динамо. Это был символ рыбаков, которые возвращались с моря и которых ждали рыбачки. Во время Перестройки мальчишки его расписали, а скульптор Николай Фролов его помыл и перенёс его туда, где он сейчас стоит. Кстати, с этим рыбаком связана забавная история. Однажды художница Ольга Дмитриева проводила экскурсию по Светлогорску, подвела людей к этому рыбаку. И кто-то спросил: «А чего только половина лодки?» «А вторая половина внутри дома, — решила пошутить Оля. — У жильцов там ванна». Все юмор поняли, кроме одной женщины, которая захотела проверить, как лодка выглядит внутри дома. Позвонила в квартиру: «Пустите меня, пожалуйста, посмотреть вашу ванну». У жильцов, понятное дело, глаза сразу сделались квадратными.
— Ещё обратило на себя внимание, что в фильме послевоенных фото гораздо больше, чем, например, снимков перестроечных лет. Почему?
— Да действительно, сохранилось на удивление много фотографий 40-50-х годов. Основная причина заключалась в том , что многие тогда увлекались фотографированием. Было много трофейных фотоаппаратов, да и хороших отечественных тоже хватало.
С другой стороны, в начале 90-х появились дешёвые «мыльницы», фотографирование стало общедоступным, не надо было самостоятельно проявлять и печатать.
Казалось бы, фотографий тех лет должно быть просто горы, а их, наоборот, крайне мало. Наверное, людям не до фото тогда было, как мы уже говорили, было не легче... Я когда фильм делала, у меня даже слёзы наворачивались. Я думала: «Вот дойду сейчас до 80-90-х — и что я буду ставить? Но что-то, конечно, нашлось. В целом и Перестройка, и 90-е довольно сильно повлияли на культурный ландшафт Светлогорска. Больших строек тогда не велось, но при этом много всего открылось. Церковь у нас была отреставрирована, Органный зал появился, международные фестивали начали проводиться.
— Будет ли продолжение фильма?
— Да, мы планируем делать фильмы на какие-то отдельные, конкретные темы. У меня записано очень много видеоинтервью с местными жителями, в том числе с первыми переселенцами. Словом, нам еще работать и работать. И, конечно, я очень благодарна ФПГ, без грантовой поддержки которого этот проект было невозможно осуществить.
Текст: Кирилл Синьковский, фото из архива Ларисы Быстровой и музея «Колесо истории»
© 2003-2026