В четверг, 21 мая, в областном суде состоялось рассмотрение апелляционной жалобы экс-ректора БФУ им. Канта Александра Федорова и его бывшей подчиненной — проректора Елены Мялкиной. Коллегия областного суда отказала в смягчении приговора. Корреспондент «Нового Калининграда» наблюдал за процессом.
Общение с обоими осужденными проходило в онлайн-режиме: Федоров по-прежнему находится в СИЗО № 1, а Мялкина — в Колосовской колонии. Но пока они еще не появились на экранах, зал суда готовили к новому заседанию, а участники процесса рассаживались по местам, на большом экране «маячил» какой-то другой осужденный.
«Извините», — вдруг привлек он к себе внимание всех. «Что вы хотели?» — спросила секретарь будущего заседания. «А какой мне назначили срок, я так и не понял», — произнес мужчина.
В зале возникла пауза. Судьи, выносившей мужчине приговор, уже не было. Адвокат также ушёл. Ситуацию спас адвокат Елены Мялкиной — Алексей Галактионов. Он оказался знаком с только что ушедшим коллегой и позвонил ему по телефону. «Пять лет и шесть месяцев», — озвучил он громко срок наказания человеку на экране. «Спасибо», — не забыл поблагодарить тот.
Вскоре на экране все же появились Федоров и Мялкина. «Новый Калининград» уже писал, что суд первой инстанции признал бывших ректора и проректора БФУ виновными в присвоении 35 млн рублей. За это, напомним, Федорова осудили на 5 лет колонии общего режима с выплатой штрафа в 500 тысяч рублей, его подчиненную — на 3 года с выплатой 300 тыс рублей.
Адвокат Елены Мялкиной подал апелляционную жалобу сразу же, считая, что ей, с самого начала сотрудничавшей со следствием, наказание назначили очень суровое. Александр Федоров со своими адвокатами — Олегом Полленским и Сергеем Кузьминым — думали весь отведенный для этого месяц и подали жалобу в последний момент.
Перед рассмотрением жалобы в областном суде в четверг Олег Полленский назвал «Новому Калининграду» некоторые доводы, что составили основу апелляции. «Мы считаем необходимым обратить внимание суда апелляционной инстанции на то, что как минимум по ряду эпизодов выводы суда первой инстанции не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на предположениях и не подтверждены совокупностью допустимых и достаточных доказательств», — сказал адвокат.
Так, из 43 вменяемых Федорову эпизодов передачи денег девять можно исключить, так как в указанные даты ректор, а иногда и проректор были в командировках за пределами Калининградской области. Кроме того, следствие, по словам адвоката, а за ним и суд при подсчете ущерба не учитывали, что с выданных сотрудникам премий сразу взимался налог в 13%, а значит, сумма ущерба должна быть уменьшена на ту же величину. Кроме того, никто в БФУ до сих пор так и не оспорил приказы о законности выплат тех самых премий. Они по сей день действительны и являются уже личными средствами работников вуза. А раз так, то почему потерпевшим признали БФУ, которому Федоров к тому же еще в ходе следствия погасил озвученный ущерб, продав дом. И имело ли место тогда хищение денег у университета, если речь уже идет о деньгах сотрудников.
Были и другие доводы. Но, как выяснилось на прошедшем заседании, есть у бывшего ректора новое обстоятельство. Его озвучил сам Александр Федоров: «Я был осуждён судом первой инстанции. Был вынесен приговор. Следовательно, вопрос, признаю я или нет вину, не имеет значения, поскольку я уже отбываю назначенное наказание. <...> Вот уже скоро будет три года. Я продал с разрешения следствия всё имеющееся имущество и компенсировал все хищения подчинённых, включая те, которые не доказаны, согласно своего долга и ответственности руководителя. Адвокаты обнаружили в приговоре первой инстанции ряд позиций, где решения были вынесены по аналогии. <...>Первоначально у меня не было намерения подавать апелляцию, по причинам скорее личного характера, чем юридического. Однако усугубившиеся жизненные обстоятельства вынудили это сделать».
Федоров пояснил, что речь идёт о пошатнувшемся здоровье его матери. «Ей в этом году исполняется 87 лет, — продолжил он. — Состояние её здоровья крайне скверное. Живёт она одна, родственников, которые могли бы обеспечить ей уход и лечение, нет. Отец умер, когда я находился в заточении (в сентября 2024-го, то есть спустя два месяца после ареста Федорова, и тот даже не мог поехать на его похороны — прим. „Нового Калининграда“). Боюсь, мать не дождётся моего освобождения, а сейчас ей нужна помощь. Поэтому прошу скорректировать форму наказания или величину срока. Другие пункты апелляции меня не интересуют, оставляю их на усмотрение суда».
При этом бывший ректор, как и прежде, сказал, что виновным в хищении денег себя не считает: «Я признаю вину в том, что допустил хищение денежных средств группой сотрудников в рамках законной и стандартной процедуры начисления стимулирующих выплат, и назвал это управленческой ошибкой». И попросил суд рассматривать апелляционную жалобу лишь в рамках новых обстоятельств.
«Я не настаиваю ни на проверке документов, ни на возврате моих денег или их части... ни на переквалификации уже состоявшегося приговора, ни на его отмене... Прошу принять в качестве главного смягчающего обстоятельства неучтённые судом первой инстанции состояние здоровья, возраста и условия жизни моей матери, подтверждённые медицинскими документами», — сказал он.
«С кем ваша мать проживает сейчас?» — уточнила одна из трех судей коллегии. «Одна, Ваша честь», — ответил Федоров. «У вас есть братья-сёстры?» «Нет», — ответил он. «Родственники у неё есть?», «Нет, Ваша честь», — сообщил Федоров (здесь стоит отметить, что во время предыдущих заседаний экс-ректор говорил, что у него есть сын, который учился в Москве — прим. «Нового Калининграда»).
«В период вашего нахождения в СИЗО кто осуществляет уход за ней?». «Я не знаю», — следовали ответы. На остальные вопросы уже по тексту апелляционной жалобы Федоров отвечал «Ваша честь, неинтересно». Тем самым, видимо, давая понять, что для него сейчас является главным.
Затем настала очередь Елены Мялкиной. Как и прежде, она сообщила, что исполняла приказы ректора. «Я проработала в системе образования более 20 лет, — начала она. — Прошла трудовой путь с рядовых должностей и всего добилась благодаря своему труду. Я действительно любила свою работу и боялась потерять всё это. Я в принципе не могла себе позволить быть вольной, поэтому выполняла поручения руководителя. Я себя виню, наверное, за страх и нерешительность, которые испытывала. Больше мне добавить нечего».
На заседании также присутствовали прокурор и представитель пострадавшей стороны — БФУ. Оба поддержали решение первой инстанции. Сложилось впечатление, что представитель вуза Михаил Авакьян даже тщательней «пробежался» своими доводами по каждому пункту апелляционной жалобы.
«<...> Сотрудники БФУ <...> были лишены возможности самостоятельно распоряжаться денежными средствами, которые были им начислены, и имели чёткую инструкцию о необходимости обналичить и вернуть их, — сказал он. — Данные обстоятельства в полной мере подтверждаются материалами дела... Долговые обязательства между подсудимой Мялкиной и подсудимым Фёдоровым (последний настаивал, что проректор возвращала ему долг, когда был задержан с деньгами в своем кабинете — прим. „Нового Калининграда“), полагаем, не нашли своего подтверждения как в рамках предварительного расследования, так и рассмотрения дела в первой инстанции. За исключением показаний подсудимого. Более того, подсудимая отвергала факт наличия каких-либо договорных обязательств. Вместе с тем хотелось бы отметить, что представленные документы из компании „Аэрофлот“ не лишали возможности подсудимого возвращаться в регион другими способами. И сам факт оформления командировки <...> не исключает возможность досрочного возвращения...»
Прокурор, помимо всего прочего, тоже упомянул, что «наличие долговых взаимоотношений Мялкиной и Фёдорова не подтверждено ни самой Мялкиной, ни какими-либо иными объективными данными». А кроме того, по его словам, 8 июля 2024 г. в кабинете Федорова была обнаружена ровно та сумма, которая была начислена ранее трём сотрудникам университета. А передвижение этих денег и попадание в руки Фёдорова зафиксировано на видео. И попросил оставить приговор Ленинградского райсуда от 28 февраля 2026 г. в силе. Что судебная коллегия и сделала.
Будут ли адвокаты обжаловать это решение в следующей инстанции, те пока не сообщили. На это у них теперь есть полгода. Все это время Федорову будут засчитывать 1 день в СИЗО за 1,5 дня колонии. И в июле он отбудет уже три года из назначенных пяти.
У Елены Мялкиной срок считается по-другому: время, что она была под домашним арестом в ходе следствия и суда, считают как 2 дня за 1 в колонии. Есть у нее и периоды нахождения в СИЗО. В итоге два года из трех назначенного наказания она также отбыла.
После вынесенного судьями решения защитник Федорова поделился: «Я, если честно, думал, что коллеги из БФУ все же поддержат Александра Александровича в счет его былых заслуг перед университетом. Но, как видим, этого не произошло...»
Текст: Ольга Саяпина, фото Юлия Власова / «Новый Калининград»
Нашли ошибку? Cообщить об ошибке можно, выделив ее и нажав
Ctrl+Enter
© 2003-2026