Малые и средние мифы: как на БАЭС хотели строить реакторы пониженной мощности

Очередной миф из множества, создающих реальность наших дней в Калининградской области, почти рассеялся в пятницу. Газета «Коммерсант» со ссылкой на источники как в правительстве, так и в корпорации «Росэнергоатом» сообщила о том, что планировавшиеся к размещению на Балтийской АЭС реакторы малой и средней мощности размещены там не будут. Эта идея не попала в так называемый «шорт-лист» решений совещания по энергоснабжению Калининградской области, которое провёл на минувшей неделе вице-премьер федерального правительства Аркадий Дворкович.

Причина, по которой принято или, точнее, не принято соответствующее решение, заключается в сроках. Технология реакторов малой мощности пока что лишь разрабатывается, Балтийская АЭС якобы должна была стать первой, где она могла быть отработана в промышленных масштабах. И разработки требуют как временных и материальных ресурсов, так и административных решений. В частности — лицензирования, а случится оно, по данным источников издания в «Росатоме», лишь в 2019 году. Калининград это от прогнозируемой в 2016 году (это вообще крайне счастливый для области год) отсинхронизации энергосистемы Литвы и прекращения перетоков энергии в регион через соседнюю территорию не спасёт.

На самой строящейся станции всяческие инсинуации по поводу её будущего традиционно отвергают. Человек с довольно скромно звучащей должностью — Начальник Центра общественной информации филиала ОАО «Концерн Росэнергоатом» «Дирекция строящейся Балтийской Атомной Станции» Инна Морева заявила корреспонденту «Нового Калининграда.Ru», что относительно БАЭС не принято никаких решений. А приняты они могут быть лишь в очень подходящий для этого день — 1 апреля. Когда состоится совещание по этой, в том числе, теме у премьер-министра РФ Дмитрия Медведева.

Здесь уместно вспомнить, откуда, когда и как вообще появилась на свет идея «реакторов малой мощности». Почти год назад, в мае 2013 года, президент Литвы Даля Грибаускайте сделала достаточно жёсткое заявление: она сообщила, что Литва и весь Евросоюз намерены закупать электроэнергию только у безопасных источников. Строящаяся в Калининградской области атомная станция очевидно в их число не входит. Иначе за два года до этого председатель литовского Сейма Ирена Дегутене не предлагала бы ЕС наложить запрет на покупку электроэнергии с «небезопасных АЭС», имея в виду в первую очередь БАЭС.

Литва с её невнятными перспективами энергогенерации являлась чуть ли не единственным потенциальным рынком сбыта электричества с БАЭС. Проект строительства Висагинской АЭС был приостановлен, министр энергетики Литвы Ярослав Неверович не очень внятно обещает принять некое согласованное решение в первой половине 2014 года. Однако Литва — это уже Евросоюз, и самостоятельно подобные шаги её правительство принимать не в состоянии. Более того, намерение соседней республики уйти от наследия советской энергосистемы довольно серьёзно. Оно закреплено в сформированной в 2012 году энергетической политике, в качестве одной из целей поставлено полное прекращение импорта энергии из России к 2016 году. Как за счёт собственной генерации, так и посредством удвоения импорта электричества из стран ЕС. Для этой цели планируется реализовать два проекта — присоединения к энергосистеме Швеции (NordBalt) и Польши (LitPol).

Хитрый «Росатом» в 2013 году пытался добиться включения Калининградской области в ENTSO — европейскую сеть системных операторов передачи электроэнергии, объединяющую на данный момент более 40 операторов из 34 стран. Однако эта затея не увенчалась успехом. Энергетическая изоляция Калининграда продолжается, процесс отделения Литвы, Латвии и Эстонии от единой энергетической системы России получил финансовую поддержку ЕС и выглядит как совершенно реальная перспектива.

На этом фоне не стало неожиданностью появление в мае 2013 года сведений о том, что «Росатом» рассматривает варианты использования на БАЭС реакторов «меньшей мощности, чем планировалось ранее». Первым эту информацию распространило агентство «Интерфакс», по данным его источников в концерне, речь шла о том, чтобы построить вместо двух реакторов мощностью 1150 МВт каждый реакторы мощностью 640 и 40 МВт. Предлог «вместо» здесь ключевой; довольно длительное время представители «Росатома» настаивали на том, что использовать нужно вовсе даже не его, а другой — «вместе».

Объяснялась необходимость строительства малых блоков витиевато: мол, в случае планируемой рассинхронизации энергосистем стран Прибалтики с российской понадобятся резервные мощности на случай отключения основных реакторов при, к примеру, выгрузке-загрузке топлива. Иные аргументы вообще приводили читателя в ступор. Так, например, представитель «Росатома» говорил следующее: «В Европейском Союзе увеличивается количество станций, работающих на энергии ветра и солнца. Однако они нестабильны, поэтому растёт спрос на маневренные мощности, не 1000 МВт, а несколько сотен».

Спрос рос, а дело не очень-то двигалось. Точно так же не стали большим сюрпризом опубликованные «Новым Калининградом.Ru» спустя несколько дней, в начале июня 2013 года, документы, свидетельствующие о том, что слово «консервация» в отношении строящейся атомной станции очень даже уместно. Президент компании-генподрядчика стройки ОАО «Нижегородская инжиниринговая компания „Атомэнергопроект“» Валерий Лимаренко в своём приказе предписывал провести ряд кадровых и структурных мер в связи с «консервацией Балтийской АЭС и для актуализации бюджета» компании. Позднее документ был опубликован иными изданиями. «Слив» этого внутреннего приказа был объясним: сотрудники компании приехали сюда с намерением работать до 2017–2018 года, многие перевезли семьи, а тут им внезапно сообщают, что некоторым придётся «высвободиться». Потому как консервация.

В «Росатоме» публикация приказа Лимаренко вызвала вполне понятную панику. В течение нескольких часов концерн опубликовал собственную версию приказа Лимаренко, из которого термины вроде «консервация» были благополучно вымараны, а вставлены такие, как «необходимость корректировки проекта». Как раз в связи с расширением линейки мощности реакторов и строительством пресловутых реакторов малой и средней мощности. Также из документа предусмотрительно, но достаточно поздно были удалены любые упоминания о возможных кадровых решениях.

Самое весёлое случилось спустя неделю после этих лихорадочных опровержений и вымарываний. Сам Валерий Лимаренко собственной персоной заявил всё тому же агентству «Интерфакс», что работа по проекту сооружения двух реакторов мощностью 1150 МВт каждый на БАЭС приостанавливается; вместо них «изучается возможность» строительства 8 малых реакторов по 40 МВт. «Сейчас, чтобы принять решение и проанализировать ситуацию более глубоко, временно приостановлено развитие проекта, и делаются проекты и решение по дальнейшему расширению линейки реакторов этой энерготочки», — заявил тогда Лимаренко.

На БАЭС тогда, как и сейчас, продолжали уверенно утверждать, что никаких решений ни о консервации, ни об изменениях в проекте не принято. «Строительные работы продолжаются, никакой новой информации нет», — говорила в июне 2013 года та же Инна Морева. И это также неудивительно. Узнать о том, что происходит на режимном объекте на самом деле, у внешних наблюдателей возможности нет, а ожидать, что люди, которые материально заинтересованы в том, чтобы стройка продолжалась, начнут говорить о том, что она сворачивается, как-то парадоксально.

При этом никто особенно не утруждал себя координацией информационных потоков. Так, примерно в те же дни, во второй половине июня 2013 года, Джомарт Алиев, гендиректор ЗАО «Русатом Оверсиз», компании, продвигающей российские атомные реакторы, работающие на российском же ядерном топливе в разных любопытных странах, заявлял о том, что АЭС с реакторами малой и средней мощности и в самом деле есть реальная перспектива будущего. Правда, не такого уж близкого: по мнению Алиева, первые АЭС с реакторами малой и средней мощности начнут эксплуатироваться лишь в районе 2020 года.

Жирной точкой в истории схлопывания информационного пузыря стало, конечно, декабрьское заявление губернатора Калининградской области Николая Цуканова. Тогда свеженазначенный на должность главы дирекции строящейся станции её бывший главный инженер Виталий Трутнев в интервью «Российской газете» вновь провозгласил, что стройка кипит, более того — для региона и его энергобезопасности БАЭС жизненно важна. «Калининградская область погрузится во тьму» без атомной станции, провозгласил тогда Трутнев. Газовую генерацию он назвал «самой дорогой из имеющихся на рынке», а ТЭЦ-2 — нежизнеспособной в условиях энергетической изоляции эксклава.

Губернатор отреагировал необычайно живо и по-путински асимметрично. На пресс-конференции 24 декабря Цуканов сообщил, что строительство Балтийской атомной станции вообще не имеет отношения к энергетической безопасности Калининградской области. И, что ещё забавнее, по мнению губернатора, оно к безопасности не имело отношения изначально. Цуканов тогда продолжал фонтанировать идеями строительства ответвления в Калининград от газопровода «Северный поток» и даже утверждал, что приняты некие практические и конкретные решения в «Газпроме».

В эту пятницу в своей статье авторы «Коммерсанта» пишут о том, что развитие как газовой, так и угольной генерации в регионе — дело весьма затратное, да и о желающих строить новые станции как на газе, так и на угле пока что не слышно. «Интер РАО», владеющее ТЭЦ-2, вроде бы собиралось разрабатывать проект создания новых энергоблоков, однако теперь идея актуальность потеряла. Удвоение генерируемой мощности, требуемое региону, обойдётся в 51 млрд рублей при паритете газовых и угольных мощностей, пишет «Коммерсант», но не уточняет, кто именно готов тратить такие деньги на развитие энергетики в регионе с неопределёнными экономическими перспективами. 

Точку в изначально выглядевшей в изрядной степени мифом истории с «реакторами малой и средней мощности» на Балтийской АЭС должен поставить премьер-министр РФ Дмитрий Медведев — под его руководством запланировано совещание в ближайший вторник. 1 апреля. В день дураков.