Витражи часто сравнивают со стихами, которые написаны светом. Каждый кусочек стекла, тщательно отобранный по цвету и текстуре, напоминает слово или строку, а их мозаичное соединение — сложную метафору или аллегорию. В интервью «Новому Калининграду» мастер-витражист Александр Полежаев рассказал о том, как создает свои произведения, почему ему нравилось сотрудничать с Фондом капремонта и откуда поставляется в Калининград необходимое для работы стекло.
Александр Полежаев родился в 1977 году в Калининграде, учился в школе № 33, затем в Калининградском государственном колледже градостроительства ( ныне — Коммунально-строительный колледж БФУ им Канта) и Российском государственном художественно-промышленном университете имени С. Г. Строганова, освоил массу рабочих профессий. Более двадцати лет занимается созданием витражей. Его работы можно увидеть в Калининграде, Зеленоградске, Черняховске, Советске, Железнодорожном, Светлогорске.
— Александр, какая дорога привела вас к витражам? Когда вы решили «поиграть с цветом и светом»?
— У меня несколько образований, в том числе архитектурное. В своё время я даже проектировал жилой многоквартирный дом, автоцентр. Но особого желания заниматься всем этим у меня, откровенно говоря, никогда не было. Зато мне всегда нравилось заниматься чем-нибудь прикладным, работать руками. И вот где-то лет двадцать назад я увидел по телевизору передачу о витражах и подумал: «Вот это интересно!» В Калининграде никто этому не учил, поэтому я поехал в Москву, где при Российском государственном художественно-промышленном университете имени С. Г. Строганова — знаменитой «Строгановке» — существовало витражное предприятие. Там я и осваивал этот вид искусства. А потом началась частная практика.
— Помните свой первый витраж?
— Это был заказ для ресторана «Ганза», что на Чайковского. Девушка-дизайнер нарисовала эскизы, и я сделал по ним витраж. Ничего, кстати, особенного — там какая-то абстракция была.
— Много сейчас частных заказов? Пользуются популярностью витражи?
— Частные заказы идут волнами. Иногда их много, иногда мало. Но в целом интерес к витражам зависит от финансовых возможностей клиентов. И в этом смысле наблюдается спад. Пик заказов пришёлся на нулевые. Сейчас люди тоже тянутся к красоте, но денег стало у них меньше. Прекрасное уходит на второй-третий план. Если раньше витражи заказывали, скажем так, обыкновенные люди, средний класс, то теперь это по карману только очень богатым. Делал недавно витраж на кухню в один дом. Особенность его в том, что к стеклу припаяны маленькие пчёлки, улитки. Получилось, мне кажется, весьма необычно. Также, из последнего, я сделал двери и потолок в другом доме — там довольно немаленькая СПА-зона с бассейном. Вышло огромное панно. Я его не фотографировал, потому что оно ещё не оформлено.
— Как вы думаете, бывают «витражные» и «невитражные» города?
— Питер — определённо витражный город. Там очень много красивых витражей. Москва — тоже, но, пожалуй, в меньшей степени.
— А Калининград?
— Калининград только недавно, думаю, стал витражным. И в какой-то степени это заслуга местного Фонда капремонта, который начал заказывать витражи на двери отремонтированных домов, сделав их достопримечательностями, которые фотографируют туристы.
— С чего началось ваше сотрудничество с Фондом капремонта?
— Насколько я понимаю, изначально идея реставрации старых немецких дверей принадлежала нашему прошлому губернатору Антону Алиханову, который захотел сделать их некой местной фишкой. Тогдашний глава ФКР Олег Туркин эту инициативу подхватил, привлек реставраторов, сумел заразить всех своим энтузиазмом, как-то смиксовал нас всех. На меня вышла в прошлом главный архитектор Фонда Наталья Пьянкова. Первые витражи по заказу Фонда делал для дома на улице Садовой, 25, в Черняховске... Хочу сказать, что работать с Фондом было очень легко и приятно. Наталья — очень толковый специалист, классный архитектор. Эскизы делала она. Я согласовывал с ней то, какие стекла использовать, другие технические детали.
— Туркин как-то вмешивался в процесс создания витражей?
— Нет. Он довольно четко ставил задачу, и мы её выполняли. Ну, то есть, если улица Пушкина, значит, в витражах должно что-то ассоциироваться с Александром Сергеевичем, если улица Зоологическая — должны быть животные. Ему предлагались варианты, он их согласовывал. С двадцать третьего года по заказу Фонда я сделал около тридцати витражей — в Калининграде, Черняховске, Советске, Железнодорожном.
— Какой из них вы считаете наиболее удачным?
— Я думаю, это витраж на дверях старого немецкого дома на Пушкина, 8 (вилла «Либек», построенная в 1905–1906 годах по проекту архитектора Вормса — прим. «Нового Калининграда»). Там мы с Натальей Пьянковой попытались обыграть пушкинский сюжет — «дуб зеленый» в Лукоморье. Особняк этот отлично сохранился, там все настоящее — перила на лестнице, чудесная плитка в подъезде, а главное — дверь, в которую был вставлен витраж. Было ощущение, что прикасаешься к самой истории. Неплохо, надеюсь, получилось на улице Зоологической. Там двери, правда, новодельные, но в целом они очень эффектные, особенно с витражами. Там их, кстати, два. На одном птички, на другом — рыбки. Помню, в одном из подъездов разговорился с пожилой парой. «Вот, — говорю, — делаем витражи. Будут птички и рыбки. Кого вы хотите в своем подъезде?» Они: «Рыбок». «Хорошо, сделаем вам рыбок».
— Как жильцы домов относятся к витражам на дверях своих подъездов?
— По-разному. Но в большинстве случаев они, если честно, не очень следят за отреставрированными дверями, не ухаживают за ними. Хорошо, если найдется кто-нибудь инициативный. А так... Бывало, приедешь на место, чтобы сфотографировать свой витраж, а двери все грязные. Приходится их мыть перед тем, как сделать снимок.
— Бывало, что разбивали витражи?
— Один только раз такой случай был в Советске. Кто-то кинул камнем в витраж в арке и разбил его. Пришлось реставрировать... Больше ничего подобного не было.
— Вас удивило то, что в отношении Туркина было возбуждено уголовное дело и что он был осужден?
— Знаете, я не вдавался в юридические подробности, но знаю, что его обвиняли в том, что он, как грамотный руководитель, думал о своих сотрудниках, пытался устроить им отдых. Что я могу сказать? Я могу сказать, что с тем же архитектором Натальей возможность встретиться для обсуждения проектов была по субботам и иногда по воскресеньям, потому что только в эти дни у нее было хоть немного свободного времени. Я её еще спрашивал: «Когда ты вообще отдыхаешь?» Для меня было удивительно, как она вообще такой ритм выдерживала. И так все сотрудники Фонда. Я читал судебные репортажи, в них говорилось, что Туркину вменялось то, что сотрудники Фонда пользовались такси. А как иначе они могли объехать объекты, которые разбросаны по городу и всей области в большом количестве?
— Сейчас вы сотрудничаете с ФКР?
— Уже нет. Вся эта деятельность по реставрации дверей, по созданию витражей, можно сказать, схлопнулась. И знаете, если честно, я к этому был как-то внутренне готов. Когда работал с Фондом, иногда думал: «Ну не может быть такого. Все как-то слишком хорошо и правильно. Скоро, наверное, всё это закончится». Мне, повторюсь, нравилось работать с Фондом, нравилось и нравится делать (извините за пафос) наш город красивей. Я ради сотрудничества с ФКР отказывался от многих частных заказов, хотя они были для меня выгодней.
— Помимо больших витражей, вы занимаетесь производством небольших сувениров. Как вы к этому пришли?
— Было как-то свободное время, и я решил сделать в подарок визитницу в виде маленькой двери на подставочке. Подарок этот тому, кому он предназначался, понравился, я понял, что дело это перспективное. Стал делать маленькие копии дверей с нашими витражами — с проспекта Мира, Зоологической, Пушкина. К каждому сувениру прилагается небольшой буклет с исторической справкой. Кроме дверей, делаю другие небольшие витражи. Вот например — маленькие камбалы. Это мне в зеленоградском ресторане «Телеграф» заказали небольшую партию, где я делал большие витражи с изображением этих рыб. А так мою сувенирную продукцию можно встретить в замках и фортах нашей области.
— Трудно ли делать маленькие витражи?
— Намного сложнее, чем большие. Это серьезная, кропотливая работа.
— Витражи были очень популярны в советское время и первое постсоветское время? Какие из них вы могли бы выделить?
— Мне очень нравится, например, тот, что в мотеле «Балтика». По-моему, он появился в 1990-е годы. Просто прекрасная работа. В свое время я имел честь беседовать с автором — Александром Федоровым, тогда у него был небольшой кооператив по производству витражей. Федоров же, насколько мне известно, делал эскизы витражей в павильоне для теплолюбивых птиц в нашем зоопарке (на сайте учреждения сообщается, что эти витражи были выполнены в 1973 году по эскизу калининградского художника Александра Фёдорова при участии Владимира Щербакова — прим. «Нового Калининграда».) Ну, конечно, нельзя не упомянуть витраж в бывшем Доме культуры Тарного комбината (сейчас — «Дом молодежи» — прим. «Нового Калининграда»). Там — огромный, во всю стену, портрет Ленина. Его, насколько мне известно, делали мастера из Ленинграда. Да много где у нас прекрасных витражей. Вот, например, в филармонии (автор —Юрий Смирнягин— прим. «Нового Калининграда»). Кстати, года два назад эти витражи собрались реставрировать. Я ездил в филармонию, обсуждал детали, делал осмотр. Пришел к выводу, что много деталей надо менять, потому что трещины пошли. Но до работ дело не дошло. Все застопорилось — не знаю почему...
— Как в Калининграде обстоят дела с материалами для изготовления витражей? Нет ли, например, дефицита стекла?
— Когда я начинал работать, в ходу было американское стекло. Китайское считалось плохим, некачественным. В последние годы американское стекло по понятным причинам стало недоступным, поэтому пришлось перейти на китайское. Но тут нужно отметить, что качество его улучшилось. При этом оно осталось значительно, раза в два, дешевле американского, поэтому, если поставки из США возобновятся, я, наверное, буду и дальше использовать китайское стекло. Не вижу смысла переплачивать. У китайцев все то же самое...
— Как стекло доставляется сюда? На паромах?
— Да. Сначала его привозят в Москву, а потом уже сюда переправляют — в контейнерах.
— Не бьется оно в дороге?
— Нет. Приходит, как правило, целым. Единственная проблема — время. Срок доставки увеличился. Раньше машина из Москвы шла пять-семь дней. А сейчас хорошо, если стекло через две недели придет. Иногда три и даже четыре недели приходится ждать...
— В России витражное стекло не производится?
— Я знаю, что раньше его выпускали в Брянске. Завода этого уже нет, он закрылся лет, наверное, десять назад, а изготовленное там стекло еще в ходу. Оно до сих пор продается. И у меня есть запасы.
— Чем порадуете в ближайшее время? Где появятся ваши витражи?
— В основном это частные заказы. Из того, что можно будет увидеть, это витражи в ресторане «Тётка Фишер» в Калининграде. Они барную стойку реконструируют. И там к концу года планируют установить витражи.
Текст: Кирилл Синьковский, фото: Юлия Власова — «Новый Калининград»
© 2003-2026