«Стоять? Смотреть? Молчать?»: неонатолог, обвиняемая в убийстве, о нестыковках в деле

Элина Сушкевич. Фото: Виталий Невар / Новый Калининград

Калининградский неонатолог Элина Сушкевич, которую обвиняют в убийстве младенца в роддоме №4, получила на руки обвинительное заключение. Ранее медик уже заявляла о нестыковках в деле. После снятия подписки о неразглашении Сушкевич написала на своей странице в Facebook, что теперь она может рассказать о нестыковках в выводах следствия и о мифах, которыми обросла «ее история» за время расследования.

Сушкевич пояснила, что не «отмалчивается» и не отказывается давать комментарии: «В самом начале следователем с меня взята подписка о неразглашение информации. Мне запрещено было пользоваться всеми видами связи, кроме экстренных ситуаций».

Медик не доверяет экспертизе, которая показала, что уровень магния в крови погибшего ребенка был повышен: «Уровень магния в крови ребенка не определялся (что, кстати, является нарушением требований проведения судебно-медицинской экспертизы). Магний определялся только в органах ребенка: почка, печень и желудок. По заключению эксперта-химика: данных о токсической и летальной доз в изученной им литературе, нет. И это-то понятно, потому что Магний — это обычный элемент, и то, что он обнаружился в теле недоношенного ребенка — это нормально! Эксперт ХИМИК только сравнил полученный им результат (Магний: печень: 304,94 мкг/г, почка: 351,36 мкг/г, желудок 432,98 мкг/г) с нормой взрослого (источник 1962г.). Но любой врач знает, что нельзя сравнивать детей и взрослых. И нормы для взрослого человека не только не подходят новорожденным, но и могут быть значительно ниже уровня ребенка».

По словам Сушкевич, она не причастна к подделке документации в роддоме: «Я, как врач другой медицинской организации (врач реанимационно-консультативной бригады), не являюсь лечащим врачом ребенка и не участвую в оформлении документации чужого роддома. Лично я ничего не подделывала. На данный момент обвинения по фальсификации документов сотрудниками роддома сняты СК. Уголовное дело закрыто по этому вопросу. Следствие не видит правонарушений в действиях сотрудников роддома. С моей стороны все документы заполнены и были оставлены в роддоме, оказанная помощь в них описана, смерть констатирована».

Также неонатолог считает неубедительными доводы следствия, что подобное преступление могло быть совершено ради положительной статистики: «Моя работа не связана со статистикой. Это не моя зона ответственности. Я отвечаю за конкретных пациентов и за конкретный круг своих обязанностей. Да, в период в 2019 году изменился показатель младенческой смерти. Повлиял ли как-то мой арест на этот показатель, как знать? Решайте сами. Вот статистика по нашему Перинатальному центру: в 2016 году детей, рожденных менее 1 кг и получивших лечение в отделении реанимации, было 32 (умерло 6), в 2017 году — 56 (умерло 9), в 2018 году — 33 (умерло 9), и в 2019 году — 57 (умерло 21)».

Сушкевич отметает слухи, что за участие в преступлении она получила повышение — должность заведующей, на которую она бы не могла претендовать из-за отсутствия стажа и категории: «В 2011 году прошла интернатуру по неонатологии. Я работаю неонатологом с 2012 года, получается, что в этом году мой стаж работы по специальности составил 8 лет. В 2015 году я прошла первичную специализацию по Реанимации, для того чтобы перейти работать в отделение реанимации новорожденных. В 2019 году я назначена и.о. зав. отд. с июня, на время декретного отпуска. У меня есть 2-я квалификационная категория. Категория для врача любой специальности — дело добровольное!»

Наличие свидетелей, якобы присутствовавших при совершении убийства, медик также ставит под сомнение: «Тема скользкая. Но порассуждаем... Как вы считаете, может ли человек, которому никто и ничто не угрожает, быть свидетелем убийства? Стоять? Смотреть? Молчать? Не звать на помощь? Не бить по рукам? Не кричать: Что вы творите, вы же убьете его? Может не оказывать помощь? Просто смотреть, как умирает ребенок?

Если „может“ — так не соучастник ли он? Тогда почему не сидит рядом со мной? А если „не может“ — был ли он свидетелем того, о чем свидетельствует? Мог смотреть, как умирает ребенок? Оставил ли он его без помощи в такой ситуации? В опасности? И почему эти вопросы задаю я, а не следователь?».

Все экспертизы, проведенные в рамках следствия, Сушкевич ставит под сомнение и добавляет, что в ходатайствах о повторной экспертизе защите отказали: «Об уровне магния в органах. По заключению эксперта-химика: данных о токсической и летальной дозах в изученной им литературе нет (подробнее см. выше). Экспертиза № 2 — специалисты действительно именитые. Но, как бы ни закончилось дело, экспертиза все равно увидит свет. Рано или поздно этот момент настанет и вы сможете ее прочитать. И, прочитав информацию, изложенную „экспертами“, вы поймете, что если люди, ответственные за развитие нашей Неонатологии и Неонатальной реанимации, позволяют себе давать такие „заключения“, они обречены. Наша столь важная и редкая медицинская специальность в Российской Федерации — обречена!».

Подписывайтесь на нас в Telegram, ВКонтакте, Facebook и Instagram.

Тема в развитии


[x]


Искусство фотографии

Главный редактор «Нового Калининграда» о наследии, сохранять которое нам часто кажется слишком сложным делом.