«За соседними столиками сидели красивые женщины и хорошо одетые мужчины, играл джаз, в „Метрополе“ тушили свет, разноцветные прожекторы освещали в середине зала фонтан, вокруг которого танцевали» (В. Рыбаков. «Дети Арбата»)
Весь мой интерес к ресторану «Гранд-холл» начинается с того, что один калининградский архитектор, рассказывает о своей квартире, неподалеку от кинотеатра «Заря», вспоминает, что после войны в ней жила оперная певица, которая выступала в одном ресторане на Леонова. Эта певица была настолько огромной, что на выступления она ездила только на такси, и каждый вечер за ней приезжала специальная машина из таксопарка с демонтированным передним сидением. Возвращалась певица в свою коммунальную квартиру из ресторана на том же такси, все заднее сидение было завалено цветами. Она пела в ресторане «Космос», который потом стал называться «Орбитой», и в котором гуляли все моряки, вернувшиеся из рейсов. После перестройки «Орбита» стала «Гранд-холлом», а до войны в этом здании была Пробирная палата, где чеканили и проверяли золотые монеты. Сегодняшняя управляющая «Гранд-холлом» Анна Тельная поделилась опытом работы в историческом здании.
— Анна, когда вы стали управляющей «Гранд-холла», вам захотелось изменить политику заведения?
— Скажу честно, соблазн был большой. Видите ли, это заведение ориентировано на проведение мероприятий банкетного характера, а хотелось сделать так, чтобы сюда можно было прийти и вдвоем, и просто приятно провести вечер. Многие приезжие говорят, и я слышала это: «Боже мой, у вас в городе есть дворец, в который можно прийти поесть». Я и сама долгое время воспринимала это здание, как дворец. Конечно, мне хотелось и хочется, чтобы здесь была более камерная атмосфера, чтобы посиделки не превращались в грандиозный загул, которого требует само пространство. Но прекрасно понимая, что эти две совершенно разные политики — частное посещение и проведение большого мероприятия — невозможно совместить, отказалась от каких-либо кардинальных изменений. Мы часто выполняем индивидуальные заказы и можем организовать практически любое торжество: и бал, и свадьбу, и национальный или детский праздник. Это помещение может наполниться любым содержанием, что на самом деле, странно. Моей дочери десять лет и практически все свои дни рождения она празднует в «Гранд-холле», но я всегда даю ей возможность выбора любого места для собственного праздника, просто ей здесь очень нравится. Я за то, чтобы дети видели не только детские комнаты, а приучались к тому, что есть такое роскошное помещение, куда можно прийти в наряде принца или принцессы, почувствовать себя ими и получить свою долю любви и внимания. Понятно, что пятница и суббота — это дни максимальной загрузки абсолютно всех заведений города, это дни, когда человек может позволить себе пойти и отдохнуть, а в «Гранд-холле» обычно в эти дни весь зал занят свадьбой, и как-то уже неловко сидеть вдвоем.
— С чем вы столкнулись во время реконструкции здания ресторана?
— Когда двенадцать лет назад сюда зашли наши хозяева, то здесь не осталось ничего — были только полуразрушенные, осыпающиеся потолки, бетонные заплесневевшие стены, и все пришлось делать заново. Остались только стены, и как вы видите, здесь нет ни одного настоящего элемента ни немецкой, ни советской архитектуры, здесь нет ни одного четко выраженного направления, потому что если бы мы оформили все в стиле неоклассики, то не получилось бы нужной атмосферы ресторана. Когда мы реставрировали зал, то старались придать ему вид дворцовой бальной залы с высокими потолками, зеркалами, колоннами, балюстрадами. Мы хотели, чтобы самый обычный ужин в этих стенах проходил как настоящее торжество. Но зал отверг многие проекты, нарисованные на бумаге. Представляете, у нас один проект, мы начинаем его воплощать, а стены просто отвергают придуманные решение: все выглядит либо очень мрачно, либо очень распущенно. И нам пришлось на месте совмещать пять проектов. То, что вы здесь видите — это результат тяжелого, упорного труда, ведь полтора года назад «Гранд-холл» выглядел еще больше советским: здесь висели пурпурные бархатные шторы, под балконом располагался бар….
— Этот богатый зал с эстрадой по ощущениям отсылает к каким-нибудь «Детям Арбата» Рыбакова, когда герои ходили в московский ресторан, и там играл живой джаз-бенд, и все танцевали…..
— У нас выступает живой оркестр, но, к сожалению, пока мало кто хочет проводить мероприятие с живой музыкой, большинство предпочитает современную поп-музыку или шансон, который звучит в записи. Моя мама — преподаватель музыки, я сама закончила музыкальную школу и очень люблю хороший живой вокал. Проблема в том, что я не могу слышать кабацкую музыку, а людям она нравится. И в этом есть такой небольшой внутренний диссонанс.
— Как вы себя приучили слушать кабацкую музыку? Ну, вот праздник, а гости хотят, чтобы Люба Успенская пела — и как тут справиться?
— Жизнь приучила. Эта работа заставляет тебя быть очень терпимым, нравится-не нравится — это не имеет значения. Естественно, что у меня есть собственные четкие представления о том, чего не должно быть: не должно быть пьяного пения со сцены, не должны быть танцы на столах, нельзя устраивать скандалы и хамить персоналу. Бывает, что приходится отказывать гостю в посещении, но в очень редких случаях за меня это делает охрана. Обычно я говорю: «Сегодня здесь очень шумно и вам будет здесь не комфортно». Надо уважать чувства человека, его достоинство и постараться сделать так, так реализовать свое желание, чтобы он сам захотел уйти. Вообще, мне важно вселять в людей уверенность, чтобы они не сомневались в своем выборе, чтобы они знали, что выбрали правильный ресторан и правильного ведущего. Некоторые вещи вызывают улыбку и лично мне кажутся устаревшими, ведь понятно, что никакие сборы денег на детей, зачитывания вслух поздравительных открыток, как это часто принято почти на всех свадьбах, не гарантируют долгую любовь и крепкое семейное счастье, но для людей это жизненная необходимость. Они могут позвонить мне пять раз за ночь перед свадьбой и спросить: «А вот завтра привезут рассадочные карточки, как их лучше расставить: справа налево, или слева направо?». У нас свадьбы практически каждые выходные, и я не могу знать, что на этот раз придумает та или иная пара. Но я очень строга, и всегда говорю персоналу: «Это привычно только для нас, мы с вами каждую неделю выдаем людей замуж, но те люди, которых мы выдаем замуж — делают это первый раз в жизни. Помните об этом». Это наша профессиональная лексика уже такая: «Свадьба первый раз в жизни», нужно относиться ко всему с пониманием.
— Какие свадьбы вам запомнились больше всего?
— Был один необычный заказ: этот большой зал попросили украсить живыми лилиями, стены превратились в сплошной цветочный ковер, запах цветов был очень насыщенным, просто кружащим голову. И если честно, то я до сих пор жалею, что не могла отговорить заказчиков от такого дизайнерского решения. И была очень веселая свадьба в стиле мультфильма «Шрек» — жених и невеста, невероятно красивые молодые люди с очень острым чувством юмора, вообразили себя Шреком и Фионой, и все было оформлено в стиле того далекого-далекого королевства. И мне нравится, как проходят армянские свадьбы — очень много танцев и искренних тостов, и весь праздник проносится стремительным вихрем.
— Бывают курьезные случаи не на свадьбах, а на других мероприятиях?
— Бывают. Как-то раз на нашу вечеринку «Стиляги» мы для антуража пригласили девушку с бульдогом. Она ходила по залу, все с ней и ее собачкой фотографировались, а в середине ночи оказалось, что среди трехсот наших гостей присутствуют члены общества защиты животных, которые стали раздувать скандал: «Да как так можно! Да вы мучаете несчастное животное!». Хотя буквально полчаса назад они также веселились и развлекались, как другие гости, и все их устраивало. Сперва мне было не до смеха, я пыталась объяснить, что на самом деле все хорошо, что собачка здесь по доброй воле, вместе со своей хозяйкой, что ее никто не обижает… Но когда я поняла, что в три часа ночи я пытаюсь это объяснить вот этим людям, то просто расхохоталась.
Как проходит ваш рабочий день?
Я отвожу ребенка в школу, потом приезжаю в «Гранд-холл», обхожу зал, проверяю все ли в порядке, потом связываюсь с банками и поставщиками, отвечаю на звонки, проверяю почту и уже дальше планирую свой день. У меня настоящая фобия — я боюсь оставить это заведение надолго, за годы работы оно стало для меня вторым домом. У моего персонала есть про меня поговорка: «Анна Васильевна не может смотреть, как другие не работают». И правда, в пиковые моменты нагрузки им бывает тяжело выдерживать тот темп работы, который выдерживаю я. Но одно из самых приятных впечатлений, точнее, одно из самых незабываемых, это те утра первого января, семь часов утра, когда по домам только разъехались последние гости. Гаснет большой свет, в зале пустые столы, пол засыпан конфетти, ушли музыканты, и тут мы с помощниками можем делать все, что захотим, точнее ничего не делать — просто сидеть в этом зале, пить кофе, вспоминать прошедшую ночь и даже просто молчать, потому что весь новый год мы дарили людям праздник.
Текст — Александра Артамонова, фото — Александр Любин
© 2003-2026