Спустя шесть лет в четвертый раз открылось рок-кафе «Пыль винила». На этот раз — на Центральном рынке. Что из этого получилось, с кем соседствует новая «Пыль», что в ней хорошо, а что — не очень, в специальном репортаже «Ресторанов Нового Калининграда. Ru».
«Если взял аккорд, то бери до конца. Я взял и беру. И бросать не собираюсь», — говорит отец «Пыли» Александр Егоров. Сегодня его личный праздник. Ему жарко, в клубе душно, его ждут вон за теми соседними столиками — «Саня, иди к нам», к нему подходит каждый второй, жмет руку, благодарит. Бесконечный поток людей — тех, кто узнал об открытии пару часов назад из «Фейсбука*», тех, кого все же предупредили за несколько дней до, и те, кто просто проходил мимо и увидел. Всем жарко, на ура идет все, что в холодной запотевшей посуде — графине, кружке или простой пластиковой бутылке. Подтягивается народ ближе к восьми вечера: «Это старая гвардия пришла». «Старая гвардия» представляет собой любителей русского рока в возрасте, навскидку, минимум от сорока лет, среди них калининградский поэт, с годами ставший похожим на Жерара Депардье, председатель местного ПЕН-клуба и лауреат премии «Признание», а также калининградский промоутер Андрей Феоктистов. Все садятся за один стол, немедленно появляется гитара, до этого просто играла рок-музыка из колонок, которую то просили сделать погромче, то, наоборот, потише, то потом вообще «выключить ее нафиг». Последняя просьба появилась, когда за стол к «старой гвардии» принесли гитару. Александр Егоров исполняет песни собственного сочинения, все хлопают, подпевают и танцуют.
О первой «Пыли», которая находилась в небольшом помещении у Калининградской филармонии, мало кто помнит. Вторая, и для многих первая, открылась в 2005 году на Черняховского — пластинки на столах, дым столбом, столы, чуть ли не вплотную приставленные друг к другу, вечная толпа народу, шум и гам, кто-то во все горло, не жалея сил, поет «Чижа», официантка протискивается с яичницей на чугунной сковородке или с тарелкой «Обломки Бэтмена» . «Золотой век „Пыли“», — говорит та молодежь, которой на момент 2005 года было около двадцати, которая слушала «Наше» радио, все собиралась на «Нашествие», но довольствовалась местным «Девау», и чуть ли не каждый второй мечтал о собственной рок-группе. Вторая «Пыль» была «для всех», в отличие от мест «для своих», вроде «Дяди Френка» или «Хлама». Последний к тому времени был у Главпочтамта, попасть в него можно было, нажав на крошечный звонок, практически сливавшийся с дверью, какое-то время тебя через глазок рассматривала официантка, потом спрашивала: «А кого вы здесь знаете?» — и только после того, как ты выдавливал, к примеру: «Я знаю эту… как ее, Майю Зеленую» (боже, какой стыд), пускала внутрь. Третья «Пыль» существовала в бастионе Обертайх, там окончательно лишилась очарования и превратилась в какое-то подобие «Башни Врангеля». Несмотря ни на что, это все же был первый именно рок-бар, в котором можно было находиться в относительной безопасности, есть относительно съедобную еду и пить что-то, от чего на следующее утро не рискуешь ослепнуть. Занять нишу были все шансы у клуба «Кури бамбук», но у владельцев, как это часто бывает, элементарно не хватило вкуса.
Четвертая «Пыль» открылась на Центральном рынке. Рядом ателье «Каблучок», по соседству магазин «Все для дома», на первом этаже наглухо закрытый коричневыми ролл-ставнями магазин подержанных учебников и детективов в мягких обложках. Заходишь в подобие подъезда, поднимаешься по ступенькам на второй этаж, сразу же оказываешься в небольшом зале с низкими сводчатыми потолками — вот тебе и «Пыль». Соседствует она, точнее, имеет общий туалет, с букмекерской конторой (читай — с залом игровых автоматов). В день открытия туалет делят любители рока и азартных игр. Время от времени первые задерживаются в том зале, чтобы посмотреть счет футбольного матча, вторые — все как на подбор мужчины восточной внешности, красавцы в ярких рубашках, заходят в «Пыль», чтобы поесть и послушать «настоящую музыку». На ура идут сухарики и все те же жареные крылья.
Интерьер в четвертой «Пыли винила» остался от бывших владельцев помещения — какое-то время назад здесь было кафе польской кухни «Журек», отсюда и растительные орнаменты на стенах и арках, и расписные столешницы и спинки деревянных лавок, и фигура повара в полный рост, и муляжи колбас и окороков в баре. Вся эта буколика понемногу разбавлена вещицами из старой «Пыли»: плакаты ДДТ, пластинки на стенах, которые, кажется, заменили керамические тарелки. Меню пока что напечатано на обыкновенных листах, сложенных в файлики и подшитых в кожаной папке. Да и открытие пока что тестовое.
Песни собственного сочинения заканчиваются на Феоктистове, который сперва а-капелла поет припев из песни «Мальчики—мажоры» (все гогочут, подпевают и хлопают), а потом уже под гитару исполняет собственную кавер-версию под названием «Мажор и я». С лидером группы ДДТ, чьи песни еще не раз будут петь за столом, все понятно — один из друзей владельца заведения, ходила байка по городу, что вот, мол, в «Пыли» встретить Шевчука было так же реально, как Гришковца на «Вагонке». Поэтому поют и «Не стреляй», и «Это все», и «Последнюю осень». Расчувствовавшиеся женщины подпевают, покачивая в такт пивными бокалами. Поют так, что слышно у «Эпицентра». С Шевчука переключаются на «Чижа», вечер переходит в ту стадию, когда все хотят петь, но все забыли слова. Все это очень честно, очень от души, очень на разрыв аорты, но вместе с этим — все очень мертвое, очень неживое.
От новой «Пыли» ощущение, что вот был человек, который устраивал квартирники, и все на них ходили, и курили на кухне, и слушали то, чего нельзя было достать, и человек переезжал с места на место со всеми вещами по разным причинам-то соседи плохие, то аренду подняли, то еще что, и вот наконец въехали в новое место, в самом центре, развесили по стенам старые плакаты, поставили ту самую музыку, купили алкоголь, стали звать гостей, а никто не приходит: кого уже нет вообще, кому лень идти, кто футбол дома смотрит.
Ничего из того времени, пусть даже десятилетней давности не осталось. Можно достать всю музыку, абсолютно любую, и не делать из этого никакого секрета. Мама когда-то на «Нашествие» не пустила, а теперь туда ехать вроде как не по чину — и хорошо, что не пустила. И нет, теперь не то что прокуренной кухни, но и прокуренного бара — и тоже неплохо, говорят, что дышать даже стало легче. Тот же самый Шевчук выходил два года назад на Болотную и пел «Родину», с улыбающимся и подпевающим Дмитрием Быковым на заднем плане, а в этом году он на фестивале «Нашествие», которое теперь спонсируется министерством обороны, поет «Не так уж скверно все, не так уж плохо все» — да и пусть поет. Но именно в «Пыли винила» ощущение, что время застыло: закажем еще по сто, споем еще про «прокуренную кухню», не будем говорить про политику, рок-н-рол мертв, а я еще нет.
Текст — Александра АРТАМОНОВА, фото — Виталий НЕВАР
* Facebook — Социальная сеть признана в России экстремистской Тверским судом города Москвы. Запрещена и заблокирована в РФ
© 2003-2026