Слив гнева

На прошлой неделе известный калининградский фотограф Денис Кичатов написал открытое письмо в региональный минздрав о катастрофической ситуации с онкологической службой в регионе. Семью Дениса эта проблема затронула лично, он рассказывал, как терялись карточки в диагностическом центре, как «не всегда легально» пациенты получали оперативную помощь, что не загружен томограф.

В принципе, в письме Дениса Кичатова не было ничего нового — он протранслировал опыт своей семьи в деле получения онкологической помощи. Раньше о таком же, более трагическом опыте, говорили и другие жители Калининграда. Те, кто никогда не сталкивался с онкологией в своём «ближнем круге» — редкие счастливцы. Но письмо Дениса опубликовали СМИ, его стали «репостить» в социальных сетях. В итоге с ним встретились представители минздрава.

После встречи Денис рассказал, что врио министра здравоохранения Людмила Сиглаева пообещала подписать несколько важных приказов, которые помогут решить проблему. А также предложила ему выступить на общественном Совете при министерстве здравоохранения. Новость радостно подхватили его друзья по социальным сетям, вдохновленные тем, что это хоть как-то поможет сдвинуть дело с проблемами онкологии с мертвой точки. Я же со своей стороны могу констатировать, что всё это, увы, бесполезно. И скорее всего, минздрав пытается идти по пути слива гнева — дать «доступ к телу» министра, выслушать, покивать… И всё.

«100 лампадок в память о маленьком Сереже»: фоторепортаж с пикета в память о погибшем в Зеленоградске мальчике, апрель 2012 года

Я — член общественного совета при минздраве уже больше двух лет. Вошла в него еще в те времена, когда областной минздрав возглавляла Вероника Карташова. Дело в том, что про проблемы в калининградской медицине, а особенно о ситуации с детским здравоохранением, поликлиниками, о помощи больным детям я пишу очень давно на страницах совершенно разных изданий, с которыми сотрудничала. Четыре года назад «Новый Калининград.Ru» помогал организовать пикет около здания правительства области, посвященный катастрофическому состоянию детской медицины. И, в принципе, тогда в правительстве впервые решили встретиться с родительской общественностью, а родители передали чиновникам большое письмо со своими конкретными предложениями по стабилизации работы детского здравоохранения.

В моем случае «близость к телу министра», которую дает вхождение в общественный совет, мало что значит — я могу общаться и общалась со всеми министрами здравоохранения, которые были у нас последние 10 лет, и без всяких советов. Для меня было важным другое — попробовать не только критиковать минздрав, но и изменить ситуацию в лучшую сторону, предложить конкретные шаги решения проблем. Большая часть этих проблем и пути их решения были сформулированы форумчанами «Нового Калининграда.Ru» давно — еще перед пикетом в память о погибшем в Зеленоградске 4-летнем мальчике Сереже, которому сейчас было бы уже 8 лет и который умер из-за того, что ему не вовремя был поставлен диагноз.

В первый и второй состав общественного совета при минздраве вошли весьма уважаемые люди — врачи, общественники, журналисты, профсоюзы работников здравоохранения. Возглавила совет Лидия Чашина — врач многопрофильной больницы, руководитель общественной организации, которая объединяет перенесших рак женщин. Заместитель председателя совета второго состава — руководитель благотворительного центра «Верю в чудо» София Лагутинская.

Однако первое заседание столь представительного органа меня несказанно удивило. Всё, что предлагалось в повестке дня — обсудить социологические опросы, которые проводятся в медицинских учреждениях. Опросы были какие-то кривые, в некоторых больницах в них участвовало по паре десятков человек. Мы высказали свои возражения. Нас послушали. На втором заседании совета было то же самое — опять соцопросы. Я не выдержала и поинтересовалась смыслом этих опросов, если в здравоохранении так ничего и не меняется. Выяснилось, что на основе этих опросов оценивается зарплата руководства больниц и поликлиник.

Члены совета предлагали поднять другие темы. Моей задачей было поднимать вопросы детского здравоохранения. Лидия Чашина рассказывала о проблемах онкологии, о том, что в области не хватает оборудования. Власти обещали начать развивать первичную онкологическую службу еще до того, как начнется строительство онкоцентра. Она поднимала проблемы паллиативной службы, для формирования которой нужны были приказы минздрава. Минздрав обещал, что приказы вот-вот будут.

«Нам нужен цифровой маммограф, который мог бы делать гораздо больше исследований, — говорила Лидия Чашина и спустя два года. — Про меня часто говорят, что я из года в год говорю одно и то же. Но ничего не меняется. Женщины погибают. Поэтому я и не перестану говорить».

Мы просили подробнее обсудить тему детского здравоохранения, оценить, как были реализованы предложения родителей, сформулированные еще в 2012 году. Однако с этой темой нас просили повременить, чтобы минздрав мог получше к нему подготовиться. Тогда решили действовать сами — создали рабочую группу, посвященную детскому здравоохранению, составили список вопросов по поводу работы педиатрической службы и Детской областной больницы. Попросили дать информацию о том, сколько не хватает педиатров, как решается вопрос предоставления жилья медикам, вернуться к теме заброшенной Медсанчасти № 1 и проч., и проч. 

И тут как раз министром назначили Людмилу Сиглаеву. Казалось, что сейчас-то всё забурлит, заработает, изменится — ведь в немалом количестве случаев сбои в работе системы здравоохранения происходили из-за организационных проблем. И так оно и было. Поначалу. Сиглаева согласилась встретиться с представителями общественного совета, провела совещание, на котором внимательно выслушала нас (я рассказывала о том, сколько кругов ада нужно пройти, чтобы попасть на плановую госпитализацию в ДОБ), предложила упростить порядок госпитализации, позволить детям проходить медобследование не в районных поликлиниках, а в диагностическом центре, что существенно облегчило бы жизнь и юным пациентам, и их родителям. И проч.,и проч.

Понятно, что из-за подушевого финансирования такая система была не очень выгодна поликлиникам. Но помню, что министр здравоохранения говорила, что главное — это удобство пациента, а не расчеты между учреждениями. Она раздавала поручения по поводу «краткосрочной госпитализации» для детей из районов, новой маршрутизации, возможности попадать в диагностический центр Детской областной больницы, минуя многочисленные походы в районную поликлинику.

Правда, в здание разгромленной восемь лет назад Медсанчасти Людмила Сиглаева нас не пустила: «Зачем это всё смотреть людям? Не надо».

Тогда этот поступок оставил странный осадок. Однако Сиглаева пообещала представить наработки, которые касаются детского здравоохранения, новые приказы, регламентирующие эту работу, конкретный план решения проблем. «Молодцы!» — писали тогда год назад мне коллеги и друзья. «Лед тронулся», — наивно радовалась я сама. Наивно, потому что ничего из обещанного не произошло. Ни весной, ни летом, ни осенью 2016 года. На наши вопросы из серии «что происходит», исполнил ли минздрав обещанное в плане маршрутизации детей, которые готовятся к операции, переводу диагностического центра на Бахчисарайской в статус городского, организации детского хосписа и т.д. и т.п., — нам предлагали подождать. Мол, бывший губернатор Николай Цуканов должен вот-вот представить какой-то комплексный план, поэтому лучше отложить. В конце каждого очередного заседания вновь предлагалось проголосовать за оценку качества помощи больниц.

В мае 2016 года в редакцию пришла моя одноклассница Алена, которая разыскала меня спустя много лет (мы не виделись с тех пор, как закончили школу). Алена рассказала о трагической истории своего отца Владимира Мартынова. Ему долго не могли поставить верный диагноз, а когда, наконец, его отправили в диагностический центр к онкологу, мужчине пришлось сидеть в очередях, ждать анализы, дожидаться, когда его лечащий врач выйдет из отпуска. При этом карточка пациента терялась. В итоге калининградец умер в конце марта в мучениях, так и не получив помощи. Алена говорила, что у многих наших одноклассников и знакомых такая же ситуация — люди не успевают получить помощь, сидят в очередях в диагностическом центре, карточки регулярно теряются. «Он понимал, что умрет. Но просил нас что-то сделать, чтобы другие не мучались так, как он», — сказала тогда Алена.

Невидимые дети: как в Калининградской области обстоят дела с паллиативной помощью смертельно больным.

Тогда же, в мае я вновь наряду с коллегами подняла проблему с оказанием онкологической помощи на заседании общественного совета при минздраве, спросила, что предпринимает министерство, чтобы люди не сидели часами в очередях. Людмила Сиглаева сообщила, что прошло совещание, посвященное этой ситуации. «Диагностические центры не должны работать в одну смену. Как и тяжелое диагностическое оборудование должно использоваться постоянно», — сказала она. Сиглаева также пообещала, что при электронной записи будет формироваться лист ожидания пациентов, которые не попали к врачам. По ее словам, персонал медучреждения будет видеть людей, которые не смогли получить помощь, и решать вопрос об их дальнейшей маршрутизации. Министр добавила, что это будет делаться параллельно со строительством онкологического центра. 

И вот спустя полгода Людмила Сиглаева вновь что-то обещает — решить проблемы, подписать приказы. А Денису Кичатову предлагает сходить на заседание совета и рассказать о проблеме с онкологической помощью. Той самой проблеме, которая поднималась уже много-много раз и на заседаниях совета, и на других форумах, и в СМИ, но так и не нашла решения.

Зачем министр отправляет автора громкого письма на заседание совета? Полагаю, что цель одна — заглушить эту тему, убрать резонанс, попробовать договориться, дать выпустить пар, слить гнев. Что будет после этого разговора? Я тоже могу дать на это ответ — предложение поднять руки за очередной маловнятный соцопрос, основная задача которого — повлиять на коэффициент зарплаты главврача.

Многочисленные, как пузыри на лужах, общественные советы начали создаваться при экс-губернаторе Георгии Боосе после памятных многотысячных митингов. Тогда активистов-оппозиционеров приглашали за стол переговоров в правительство. Их внимательно слушали, соглашались с ними, кивали. Общественники же получали пресловутый «доступ к телу» чиновников высокого ранга, что кому-то очень даже льстило, а самое главное — выпускали свой протестный пар не на уличных митингах, а в правительственных кабинетах под понимающие улыбки чиновников. И… ничего не менялось. Лопалось, как те же пузыри на лужах. Гнев был слит.

Оксана Майтакова

Комментировать (11)

Комментарии

prealoader
prealoader